Разлом/Освобождение

да даже одни только слова, что можно ему, скоту такому, да его дорогую матушку, в жёны?

Аристократ, не подав вида, рассвирепел пуще лютого зверя. Его правый глаз немного иначе начал выглядеть. На какие-то полминуты, может, минуту. Но одного взгляда этим глазом на обнаглевшего толстяка хватило, чтобы тот замолк и потупился.

— Как посмел ты? — спокойно спросил молодой мужчина. Толстяк даже не попытался сказать и слова. Аристократ продолжил. — Забирай своё поганое золото и проваливай в свою дыру. Три дня срока, а после — смерть.

Тебе, и всему твоему проклятому выводку. Ты меня понял?

— Да, господин. — Безропотно сказал толстяк, утаскивая ящик с золотом.

За пределами комнаты толстяку помогли. А из оцепенения, точно глубокой задумчивости, он вышел только на полпути домой. И ничего-то он не помнил. Ни разговора, ни того, что приказал ему аристократ.

— Бред сивой кобылы! — восклицал толстяк и ругался на своих подчинённых.

Он ещё не знал, что спустя немногим больше двух дней, он самолично устроит в своём поместье ужаснейший пожар.

Не знал он и того, что прежде, самолично прирежет всю свою семью. И, само собой не знал, что, оказавшись объятый пламенем, он будет улыбаться, и говорить раз за разом:

— Всё сделано, господин!

***

Как же мучительно было молодому аристократу, зная всё наперёд, и не имея ни к чему интереса, избегать несколько незнакомых книг. Они ему доставили невероятную боль, но, в них явно скрывалось столь много, что всё ему известное в сравнение с этим окажется не более, чем пустяком.

Знал, какой боли будет ему стоить новая попытка, но испытывал тягу к этим запретным знаниям, как ни к чему другому за время всей своей, не особо долгой физически жизни, но фантастически затянувшейся благодаря обретённым и пережитым знаниям.

И, однажды, любопытства ради, — ведь его умение предсказывать совершенно не работало на странных книгах, — приказал горбатому, крысоподобному заглянуть в книгу.

Тот долго умолял пощадить. Ползал на коленях.

Говорил, что служит и будет служить верой и правдой. Но, увидев протянутую в его сторону руку. Помня, чем это обычно заканчивалось. И услышав:

— Выбирай.

Выбрал книгу. Так у него, как сам рассудил горбач, был хоть какой-то шанс выжить.

К великому удивлению, как господина, так и слуги, ничего не случилось. Тот просто смотрел на страницы и ничего не понимая, оглядывался на стоявшего в стороне господина.

— Ясно. Можешь положить её на место.