Разлом/Освобождение

Мир, в котором темноту и мрак разгоняет лишь бледное и тусклое сияние луны. Мир, в котором слабые прячутся, забиваясь в самые глубины мрака, а сильные и смелые наслаждаются величием луны. Понимаешь? Мир... достойных. — получеловек явно хотел что-то сказать, но оборвал себя. Виктор чувствовал, что его собеседнику и приятна и одновременно болезненна поднятая тема.

Виктор ещё раз огляделся. И, как говорил получеловек, вокруг были только внушающие настоящий страх порождения ночи. Ни какие-нибудь свинообразные твари в тонну-две весом, ни жалкие пауки, а настоящие и ужасающие монстры.

Вокруг стояла непроницаемая тишина. И только где-то высоко над головой, хлопали крылья огромных, явно хищных птиц. Птиц, способных таких же людей, как Виктор, ловить себе на ужин. А над землёй сияла почти полная луна, едва прикрытая лоскутами облаков.

Виктор несколько раз открывал рот, желая задать вопрос, но ему, откровенно говоря, было страшно. Он не решался задать волновавшие его вопросы. Чувствуя холод, нервную дрожь, у него просто не хватало на это духа.

Да и не хотелось в очередной раз умирать. Особенно не хотелось при понимании, что возможно, умирать придётся уже последней смертью.

— Своей нерешительностью ты оскорбляешь меня, — совершенно спокойно сказал рядом стоящий получеловек. — Если намерен и дальше изображать выброшенную на берег рыбу, то лучше пойди к одному из собравшихся. Так, по крайней мере, ты оправдаешь главное свойство людей, — пригодность быть только пищей. — после короткой паузы, выделяя мысль, получеловек сказал.

— Пищей для сильных.

— Кто они? Все эти... — Виктор запнулся. Он испугался, что слово "монстры" может стать последней каплей в терпении получеловека. Сообразив, как лучше всего поправиться, добавил, — все те, кто нас окружают?

— Любопытный вопрос для того, кто в любой момент может умереть. Ты даже не понимаешь, где находишься и какой удостоился чести... но всё одно желаешь тривиальных знаний? Что ж, изволь! — получеловек говорил не только с издёвкой, но и ощутимым недовольством.

Словно воспитанник не оправдал надежд. — Можешь считать их аристократией этого мира.

Получеловек обернулся. Зрелище, которое представляло его тело, было тем ещё сомнительным удовольствием! На половину поросший чёрной чешуёй, этот человек имел невероятно крепко сбитую мускулатуру. Но, ни одна, совершенно ни одна венка не выступала на человеческой части тела. И кости выступали значительно резче, чем у обычных людей.