Осколки моря и богов

Прозрачная клетка без прутьев, из которой не выбраться, если только тебя не выпустят сами. Не позволят уйти и всё.

Вот у Яны не получилось. Потому она и ненавидит хозяина города, не в силах себе признаться, что зависит от него. Особенно после того, как забрали Ромку, не пояснив, зачем и почему. И всё было бы не так критично, но…

Грабар вздохнул. Если бы Яна всё же думала холодной головой, то давно бы уже узнала, что и как. Городовой умеет говорить с разумными людьми. Но ослеплённая болью и горем Колесник уж скорее бы вцепилась в глотку, но никак не пошла бы на степенный разговор.

И… Грабар её понимал. Когда он стал напарником Яны, то состояние последней оставляло желать лучшего. Эмоциональный фон пылал тревожным красным светом, а энергия земли уходила в никуда, разбиваясь о заслонку гнева и боли. Потребовалось время и много работы, чтобы привести её в чувство и дать понять, что жизнь не закончилась.

Городовой присел на скамейку.

— Кто-то, — подтвердил он и тут же сменил тему: — Колесник не там ищет, — неожиданно произнёс он.

Грабар покосился на него, задержав дыхание.

— То есть?

Городовой глянул снизу вверх, при этом всё равно возникло ощущение, что Грабар — маленький-маленький ребёнок у ног древнего страшного существа.

— Дело — в земле. Море — только посторонний фактор. Хоть и неприятный.

Грабар переваривал услышанное. С одной стороны, это и так ясно. С другой — соль, крюк, сеть. Море… Даже сны Яны. Нет, тут что-то не так.

Совсем не так. Несколько растерявшись, он сел рядом с Городовым, позабыв о желании держаться от него подальше.

— Яна слишком зациклена своей ненависти ко мне и морю, — в ответе Городового послышалась ирония. — Но при этом забывает, что я действую не по своей прихоти.

— Ваши действия, Данила Александрович, порой так сложно растолковать верно, — пробормотал Грабар, уставившись на носки своих начищенных туфель.

Он тоже боялся Городового. Однако понимал, что иногда можно и нужно говорить кое-что поперёк.

Городовой не дурак. Просто не надо переходить грань.

Послышался довольный смешок. Грабар поднял голову. Неподвижные глаза внимательно смотрели на него, заставляя превратиться в холодный безжизненный камень. Но губы улыбались. Игриво поблёскивал свет на стальном якоре в ухе.

— Иначе нельзя, мой дорогой. Уж Читающий Сны должен это понимать.

Грабару стало неуютно. Но на этот раз он не отводил взгляд.