Осколки моря и богов

Говорят, что в давние времена, когда в эти места прибыли греки, а Понт Эвксинский, незабвенное Чёрное море, был на много веков моложе, случились странные вещи. На кораблях прибыли не только люди, но и существа, напоминавшие живые камни. Время шло — существа остались. Каменные оборотни, потомки тех, о ком не принято говорить. Интересно, какое отношение к ним имеет Городовой? Или это только внешнее сходство?

Послышался шум мотора. Грабар повернул голову и посмотрел на приближавшуюся к музею машину. Чёрная «ауди». Спортивная, быстрая.

На такую кинешь взгляд — почувствуешь себя жертвой, которую вот-вот сожрёт голодный хищник. Но хищник неторопливый, знающий толк в игре. Он не будет кидаться сразу, он подождёт, пока жертва сама дойдёт до кондиции и, не соображая от страха, сама упадёт к нему в ноги.

Грабар вдруг сообразил, что Городовой за ним наблюдает. Пришлось взять себя в руки, повернуть голову и обворожительно улыбнуться. Получилось чересчур, но Городовой оценил.

— Мы дождались?

Городовой кивнул и встал.

Машина притормозила. Тьма в окнах, серебряные блики на чёрном гладком корпусе. Кажется, скоро быть беде. Грабар не удержался и попытался дотянуться к машине шестым чувством. Тут же ударило током, по позвоночнику пролетела раскалённой стрелой боль. Бросило в жар, на лбу выступил холодный пот. Грудь сжало металлическим обручем.

— Ай-ай-ай, — покачал головой Городовой. — Кто ж так делает…

Но Грабару было не до его укоров. Вдох — выдох. Осёл вислоухий. Но было ж так интересно…

— Идём, — приказал Городовой.

Ничего не оставалось, как последовать за ним.

Стоило только подойти, как задняя дверца машины сама распахнулась. Грабар заколебался, однако Городовой дал понять, что стоит сесть. Нырнув в залитый тьмой салон, Олег почувствовал тонкий аромат мускуса, вишни и табака. Тихо играла восточная этно-музыка. Водителя не было. Грабар сглотнул, сообразив, что машину явно не вели привычным способом. Пристроившись на краешке сидения, он замер, силясь разглядеть сидевшего рядом. Но ничего не выходило, и это начинало нервировать.

Пришлось сжать ладони в кулаки. Где Городовой?

— Доброй ночи, Олег Олегович, — раздался глубокий низкий голос, от которого свернулась кровь в венах. — Как поживаете?

Грабар превратился в каменное изваяние, не в силах поверить, кто сейчас находится рядом с ним. Ну, Городовой, сволочь. Всё же права Яна — таким не место в этом мире.

Он действительно прибыл. Кто-то.

Повисла тишина. Неловкая, неуютная. Надо что-то говорить.