Будь моим Пассажиром

- Вы тут, конечно, варвары, особенно некоторые, - Форестер покосился на Некроманта, тот сделал вид, что его здесь нет, - но я не оставляю надежды приобщить вас к истинному знанию. Птаха, что там с огнем?

Птаха, действительно, уже разводил костер все в той же вечной яме. Над огнем снова висел закопченный чайник, а Форестер принялся колдовать с посудой и заваркой. Свои длинные волосы он, чтобы не мешали, завязал на затылке почти наподобие самурайского пучка. У большинства парней, кого Вадику доводилось встречать, такая прическа смотрелась по-дурацки, но только не у Форестера.

Этого парня вообще можно было зарисовать в любой случайный момент, и получилось бы красиво. Вадик пожалел, что в этот раз не взял блокнот. Тем более что сейчас, в отсветах костра, Форестер выглядел идеально на своем месте. Ведь в самом деле, у каждого есть своя любимая роль, Вадик в этом уже не раз убеждался. У Форестера, значит, это роль утонченного аристократа. Почему бы и нет, в конце концов. Здорово же получается. Хотя Вадик чувствовал что-то вроде разочарования – все-таки он уже привык, что у каждого Внешнего за плечами какая-то жутковатая история. Что далеко ходить, у него самого такая есть. Все-таки дорога в один конец, совершенно другая жизнь… А Форестер, получается, просто вот так вот взял и переехал за город – и уже Внешний? Как-то это… нечестно, что ли.

- Форестер из тех людей, кто не заметит небольшой апокалипсис, - тихо сказал подошедший Птаха. – Пока он может фотографировать и путешествовать, ему почти ни до чего нет дела.

Это ты любопытный и смелый, сразу полез новости читать, поэтому ты в курсе. Не все такие. Для одной питерской тусовки фотографов их коллеги давно нет в живых. Варианты расходятся – то ли полез с репортажем туда, куда лезть не стоило, то ли банальное ограбление, кто-то, понятное дело, приплетает Внешних и лично меня. Хотя я, по некоторым версиям, тоже в той драке лег. Ну, не привыкать. Большая была дискуссия, с интересом изучал, пока выздоравливал. Сошлись в одном – его смерть, в отличие от твоей, была небыстрой и очень неприятной, - Птаха хищно усмехнулся. Вадика передернуло. Он думал, что уже напрочь забыл тот репортаж, но нет, такие вещи, похоже, не забываются. И понятно, что все ерунда – и он, и Форестер, и тем более Птаха вон живее некуда – но каждый раз становилось не по себе. Птаха внимательно смотрел ему в лицо.

- Привыкнешь, мелкий, - усмехнулся он. – Нам всем тут впору байки о собственной смерти коллекционировать.