Город, у которого останавливается время отдохнуть

- Почему? – спросил он, входя в кабинет впереди меня. Оставлять его сзади было неохота – опять ведь пропадёт. Жди потом нового наезда…

- Почему? Потому что всё повторяется, - пояснил я. – Не до мелочей, не до деталей – но повторяется. А детали и мелочи меняются при каждом новом изменении. Эдакое "де жа вю". И сдаётся мне, что это ты во всём виноват.

- Я не виноват, - поспешил заверить он.

- Это ещё как сказать. Знаешь, что произошло сегодня на том же самом месте, где тебя в прошлый раз сбили?

- Это тот же самый раз – не прошлый и не настоящий.

- Тот же самый? А мне что – ещё одного трупа на том же месте дожидаться? Или не ещё одного, а того же самого? Не морочь мне голову! Ты кто?

- А ты не понял? Ты-то должен понять…

… Ободранный нищий, с которым так легко молчать и так не хочется говорить.

Имперский чиновник, облачённый в пурпур и золото, которому так легко молчать с этим ободранным нищим – так легко, но приходится взваливать себе на плечи груз собственных слов. Слов ненужных, бессмысленных, жестоких…

- Я никому ничего не должен! Ты понял меня? Никому – ничего! Я устал от этого бреда! Я…

- Уехать хочешь? Отдохнуть? Даже умереть?

С ним легко молчать.

Он знает всё, что я хочу сказать, и всё, что не хочу – так стоит ли тратить слова?

- Не изображай из себя Христа, - всё же сказал я. Глупые слова, бессмысленные… - Никто не собирается тебя распинать. Да и чужих грехов на себя ты не возьмёшь.

- Я возьму. Всё на себя возьму. Я за этим и пришёл – всё взять на себя.

- Не надорвёшься ли?

- У каждого свой крест. Может быть, мой тяжелее прочих.

- Не болтай ерундой, мессия. Скажи мне лучше, где сейчас труп, который я в морг отправил?

- Нет никакого трупа.

- Руки дай сюда!

- Зачем?

Конечно, я не искал там стигм. Меня это не интересовало. У меня в сейфе лежал материал по дорожному, и по этому материалу надо было принимать решение.

- Пальчики хочу твои откатать, - пришлось объяснять этому сумасшедшему. Он меня понял. Мы сумасшедшие вообще друг друга довольно хорошо понимаем.

Сходить за станком, чистой дактократой и двумя понятыми оказалось делом пары минут. Понятые – это чтоб всё было по правилам, чтоб ни один прокурор не придрался.

Откатав пальчики, отправил своего наречённого Петра Семёновича обратно в подвал – как выяснилось, зря, его уже должны были выпускать.

- Ты где будешь? – спросил я на всякий случай.

- Здесь, - сказал он, ничего больше не поясняя. Здесь так здесь.