Город, у которого останавливается время отдохнуть

Может, не я один замечаю то и дело проскальзывающую зелень вместо здорового, обнаглевшего румянца на лице нашего нового прокурора? Так почему же все молчат? Хотя, я ведь тоже ни с кем своими впечатлениями не делился на этот счет. Вот и молчим все, глядя на зелёного гоблина, бормочущего "гобл-мобл", и прячущего в сейфе (я в этом просто уверен!) ворованное столовое серебро…

Вот на такие мысли наводит меня лицезрение нашего нового прокурора. К чему бы это? Может, к дождю? Я невольно глянул в окно. Небо было на удивление светлое, чистое, пустое, как глаза маленького зелёного чудовища, ворующего серебряные ложки…

Когда Николай Александрович Придурченко, состоящий в чине советника юстиции (Ишь ты! Сама юстиция без его советов жить не может! А я – ложки серебряные! Придёт же такое в голову…) и в должности прокурора города Гуково, перевернул последнюю страницу принесённого мною дела, лицо его и впрямь приняло зеленоватый оттенок.

- Гобл-мобл, - кашлянул он, взглянув на меня.

- Чего? – не понял я.

- Ты что, совсем ох?..

Пожалуй, с вашего разрешения, я опущу кое-что из охов-вздохов – повествование и без того довольно грубо. Хотя ведь и жизнь такая – не без этого. И не без того.

- Ты что?..

Я не стал уточнять, что я не "что", а "кто" – в теперешнем его состоянии он понять это был бы физически не способен, да и морально к этому не готов.

Вместо этого я попытался оправдаться.

- А что вы мне прикажете делать? Нет тела – нет дела, как говорили древние римляне.

- Они не так говорили, - сказал советник самой юстиции и выдал что-то на латыни.

Я даже усомнился на миг – вдруг он всё-таки не гоблин? Похож ведь на человека со стороны… "Хотя, - оборвал я себя, - зачем нормальному человеку латынь? Мёртвый язык. Гоблус-моблус – а что толку? Можно ведь и по-русски. Просто и понятно: нет тела – нет дела. А гоблин – он гоблин и есть".

К моему вящему удивлению советник юстиции согласился. С древними римлянами, и тем, что они говорили.

- Так уж и быть, - сказал он, возвращаясь к нагловатому прокурорскому румянцу на своей нагловатой прокурорской физиономии. – Я это дело пропущу. Но если какая-нибудь проверка – из области, или даже из Москвы – думай сам.

- Ну, не вы же за меня будете. Подумаю как-нибудь. До свиданья, - сказал я выходя.

- Гобл-мобл, - раздалось мне в след, но я не стал оборачиваться. Наверняка ведь за своей коллекцией серебряных ложек полез в сейф…

Всё обошлось.