Город, у которого останавливается время отдохнуть

Потому так легко его предсказывать, потому что оно такое, как есть. Настоящее. А прошлое и будущее – это не настоящее, выдумка, плод фантазии, чистые листы, на которых можешь написать всё, что хочешь.

Ты можешь убить его.

Ты можешь дать ему умереть.

Ты можешь убить тех, кто хочет его смерти, и тех, кто должен его убить.

Ты можешь убить себя, можешь умереть вместе с ним.

Ты можешь даже жить, как он.

Ты можешь…

А он идёт в гору. Как Сизиф. Но его камень не покатится вниз. И это тоже наказание.

- Он мог бы обратиться ко мне, - произнёс голос за нашими спинами.

Тот самый голос. – Или к тому, кого зовёт отцом.

- Но он этого не сделает, - сказал Олег.

- Он – не сделает, - согласился голос. – Но вы? Вам-то никто не мешает.

- А что же мешает ему? – спросил я.

- Он не понимает, что всё может быть иначе, что всё можно изменить. Что можно поклониться мне в той пустыне – и я сложу к его ногам царства и богатства, и люди пойдут к нему.

Я вспомнил, как в тесноте видеозала внутри меня рвался от напряжения крик: "Выпусти!".

И не только во мне. Во всех. Мы бы пошли к нему. И царства, и богатства легли бы к его ногам… Но он не поклонился в той пустыне, потому что не знал – как это. Он делал то, что делал лишь потому, что не знал, что можно сделать по-другому – не так, как всё есть на самом деле. Или по другой причине? Ведь он же всё-таки хотел быть услышанным и понятым…

- Его слышали и понимали, - произнёс голос. - Всякий по-своему.

- Да ладно вам, - Саша улыбнулся, как всегда благодушно, потом даже зевнул.

– Проблемы какие-то решаете, с голосами какими-то спорите. Можно, нельзя, стоит, не стоит… Сейчас я настучу им всем по голове, - он кивнул в сторону блистающих доспехами легионеров, - а потом уже будем думать. А то вы всё думаете, всё говорите… Думаете, говорите – и всё!

И всё. Он не хотел думать и говорить, он хотел делать. Враньё, что слово вылетело – не поймаешь, и что написанное пером не вырубишь топором. И поймаешь, и вырубишь. А вот сделанное – не исправишь. И не сделанное - тоже.

Люди стояли вокруг блистающей на солнце плеши Лысой Горы. Легионеры держали строй, сдерживая, не позволяя подняться к вершине тем, чьё место внизу…

А внизу был Саша. Который хотел что-то сделать.

Саша был бурей, Саша был ураганом, Саша был Сашей и был должен мне червонец… Впрочем, это мелочи.

Саша был руками и ногами, Саша руками и ногами бил. Саша умел бить – на то, как он это делает, было любо-дорого посмотреть, если конечно он бил не тебя.