Город, у которого останавливается время отдохнуть

- И что теперь будет? – спросила старуха, снова зависая в воздухе. От волнения у неё это, что ли?

- Что-то обязательно будет, - ответил неприметный. – Что-то всегда бывает. А что-то – нет. Так вот теперь будет и то, чего нет. То, чего не бывает.

- А с ним что? Он ведь тоже – из тех, что нет, из тех, чего не бывает.

- И его не будет. Как всегда.

- А может, что-то изменится?

- Вряд ли. Хотя, чем чёрт не шутит, то и бога не радует – кто его знает?

- Ишь ты! Как заговорил! Где слов-то таких набрался – "бог", "чёрт"!

- Да вот почитал на досуге, тебе могу дать, - вытащил человечек откуда-то из себя десяток цветастых "Сторожевых башен" и "Пробудитесь".

- Свидетели надавали, не стал отказываться. Тем более, что и время-то нынче такое, что и нет его уже, не осталось почти совсем, времени-то.

Ведьма (ну, а кто же ещё?) осторожно прикоснулась к пачке журналов – будто обжечься боялась. К её удивлению, ничего страшного не произошло, и, схватив всю стопку, она в очередном прыжке засунула её куда-то на громоздкий комод в углу.

- Потом почитаю. Когда время появится.

- Скоро, старая, - сказал, растворяясь в стене, человечек.

- Ходют тут всякие, - забормотала в нос старуха, начиная тщательно выметать, а потом и вымывать то место, где только что сидел её гость. – Ходют…

Правда, бормотала она не про исчезнувшего только что гостя, как могло бы показаться стороннему наблюдателю, окажись он там. Но наблюдателя не было, а старуха всё повторяла:

- Ходют, ходют…

На столе лежали часы, которые вопреки протоколу осмотра места происшествия от 31.

10.1999 г. так и не были упакованы в прозрачный полиэтиленовый пакет, горловина которого обвязана нитью, концы которой оклеены биркой из бумаги белого цвета, на которой поставлены подписи понятых, которые… Часы, без всякой упаковки, лежали на столе и, усиленно тикали своими механическими внутренностями, но все три стрелки по-прежнему стояли на "шестёрке". Хотя, нет, не стояли – одна, самая тонкая, дёргалась, билась живой жилкой, отсчитывая частые удары своего механического сердца. Пульс, ритм, почти музыка – но всё это – не сходя с одного места…

Тут не с места, тут с ума бы не сойти постороннему наблюдателю, окажись он здесь. Но наблюдателя не было. Была жутковатая старуха, с визгом и хохотом носящаяся под потолком, и часы с бьющейся на одном месте стрелкой – вниз, вверх, вниз, вверх…

Время стояло – ему надо было отдохнуть. Самое место. Самое время…

Глава следующая. Просто следующая

Опять дежурство.