Тревожный Саббат

Как ты посмел так поступить с Ким?

– Правильно, друзья, – прохрипел Чайна. – Я добра ей желаю. Думал, лаской помогу, теплом, участием.

– Нет, мне уже не поможешь, – прошептала Ким. – Да отпусти ты его, Асмодей, совсем с ума сошел.

– Я доверять тебе больше не могу, – выдохнул Заратустра, но стафф убрал. – Как можно лезть в душу человеку. Даже пытаясь ему помочь? Наши отношения в группе «Искатели огня» строятся на невмешательстве в личную жизнь друг друга. Может, ты и в мою судьбу влезешь?

– Влезу, – твердо сказал Чайна.

– Инея? Больше жизни.

Ким зажала уши и бросилась из комнаты.

– Я говорил не об Инее.

– Я знаю. Потуши чаши, – ровным голосом ответил Асмодей.

Собрав реквизит, фаерщики разошлись по домам. Мир восстановили парой вежливых слов и наклеенных улыбок, как это было принято у «Ищущих».

Заратустра проводил Ким до порога. «Чтобы никакие призраки тебя не потревожили», – сказал он на прощание.

Еретик встретил их на удивление приветливо и предложил Заратустре зайти на чай или что покрепче. Тот отказался, но с улыбкой, делавшей его лицо на редкость обаятельным.

Ким долго не могла уснуть из-за шагов в коридоре. Причем ходил вовсе не Еретик.

Наконец девушка не выдержала. Она рывком откинула одеяло, упала на колени и закричала:

– Да что вам всем от меня надо?

Никто не ответил. Лишь Еретик недовольно постучал ей в стенку.

– Пошел к черту! – простонала девушка.

И тут же пожалела, потому что Еретик вошел к ней в комнату и сел на кровать.

– Скажи мне, Ким, – тихо спросил он. – Если бы ты не сделала это со мной. И если бы мы не жили вместе, что бы ты совершила в своей жизни?

– Стала бы цирковой артисткой. Много путешествовала.

– А в этом ли счастье? Ты уверена, что это твои желания, а не навязанные извне?

– Не уверена, – Ким поникла.

– Кто решил, что ты будешь заниматься в цирковой школе?

– Мама и бабушка.

– А ты этого хотела? И сейчас действительно ли мечтаешь стать хорошей фаерщицей?

– Я не знаю.

– Ответ в твой душе.

– Ну, хорошо. А если я не хочу его знать?

– Я могу закрыть уши.

– Нет, – прошептала Ким. – Для меня это фаер-шоу – лишь воспоминания о несбывшейся судьбе. Ингрид я откровенно презираю. Чайну опасаюсь. А Заратустра любит не меня, а Инея. Но он нужен мне!

– Иди к нему, раз любишь. Оставь меня наедине с моей судьбой.

– Я задолжала тебе, друг! – прошептала девушка.

– Не в этом дело, – процедил Еретик.