Тревожный Саббат

– Я люблю Асмодея, но не хочу. И не смогу с ним спать. Я хочу Ницшеанца, но любовь с ним невозможна.

– Ты мне противна, Ким, – холодно сказал Евгений, глядя ей в глаза.

Та отвела взгляд и промолчала. Затем оба легли спать.

Проснулась Ким от чьих-то холодных прикосновений. Медленно открыла глаза. Перед ней в воздухе качалось лицо старухи с крючковатым ведьминским носом. Существо пророкотало:

– Бойся Саббата и призраков.

Затем зашлось в издевательском хохоте.

Ким закрыла глаза и перевернулась на другой бок.

Времена, когда она боялась каждого шороха, прошли. Впрочем, через минуту девушка подскочила на кровати и позвонила Заратустре:

– Я поняла, где клад. Сейчас же собирайся в лес.

– Для начала доброе утро. А на работу тебе не надо?

– Надо, но Цеська меня прикроет. Скажу, что зуб разболелся. Это срочно! Обязательно возьми металлоискатель.

– Ким – ты не девушка, а божье наказанье, – проворчал Асмодей. – Ладно, через час я за тобой заеду.

Он не обманул. Едва Ким запихала в себя омлет и переоделась в камуфляжный костюм цвета хаки, Заратустра уже сигналил ей.

Фаерщица плюхнулась на переднее сидение:

– Поехали, скорее.

– Нет, сначала изложи, в чем дело. Почему ты так подорвалась, и в какой лес мы едем.

– В заповедный лес поутри. Мы должны взойти на Двойные горы.

– Ты белены объелась? Или обкурилась? А может, асбеста надышалась от горящих поев? – Брови Асмодея поползли вверх.

– Я догадываюсь, где находится клад. Призрак неслучайно показал мне могилу защитников усадьбы.

Это была подсказка! Он хотел, чтобы я начала копать и узнала историю целиком. О том, что был еще и расстрел. Враги Ницшеанца дорого заплатили за варварство и мародерство. Ты знаешь, что в старину колдуны на клад ставили сторожить мертвеца? И часто – своего злейшего врага? Того, кто разрушил самое дорогое?

– Мой прадед не был колдуном, – Заратустра не на шутку обиделся. – Он изучал философию и искал смысл жизни.

– И все же нам необходимо посетить могилы погибших революционеров. Я не прошу тебя раскапывать, но давай хотя бы пройдемся с металлоискателем.

Может, Ницшеанец опять выйдет со мной на связь.

– Но там же поутри, – простонал фаерщик.

– Мы вывернем одежду наизнанку и пойдем по лесу с чистыми намерениями. Ведь тобой движет желание узнать историю своих предков и найти фамильное достояние, а вовсе не корысть?

– Как же ты мне надоела. Бог знает, до чего ты додумаешься в следующий раз. Но теперь я не успокоюсь, пока не проверю эту версию.