Тревожный Саббат

Чего я только не видела на посвящении. Вижу и сейчас. Твой Ницшеанец – просто душка по сравнению с теми мертвяками, которые регулярно приходят ко мне. Не хотела я тебя обижать, пойми! Мне просто сила была нужна, сила! Чтобы стать ведьмой. И я ею стала. А что дает силу? Эмоции, чувства. Я это уже говорила тебе.

– Что случилось тогда на кладбище? – осипшим голосом спросила Ким.

– Не знаю, не спрашивай. Я же ждала снаружи. Мы нашли тебя уже без сознания, с лицом, перекошенным ужасом. Когда ты очнулась, то повторяла: «Не трогайте меня, не прикасайтесь».

А потом как зомби пошла домой. И в школе была очень странной, такой отрешенной и равнодушной, как будто в тебя вселился Демон Зимы. Дальнейшее помнишь сама. Нарочно или нет, но ты ошпарила Еретика. У него тоже, кстати, по загадочной причине случился паралич конечности. С чего бы это, уж не такой там страшный ожог был. Его должны были из больницы выписать через неделю. Еще вопросы есть?

– Есть, два. Во-первых, какие у тебя предположения насчет того, что случилось со мной на кладбище?

– Да что угодно! Может, ты увидела призрак Аглаи Феоктистовой, может, пьяного бомжа, а может, и саму смерть.

Или же – свой Шаолинь, от которого тебе, тринадцатилетней девчонке с пепельными косами, и снесло крышу.

– Принято, – криво улыбнулась Ким. – И второй, почему ты так поспешно уехала и перевелась в другой класс. Ваша компания ведь формально не была ни в чем виновата. Я отправилась на кладбище добровольно.

Ингрид долго молчала. Ее желтые глаза сузились от какого-то неприятного воспоминания.

– Это было наказание Ковена ведьм. Они посчитали, что я перегнула палку. И нанесла тебе непоправимый вред. И то, что я еще не была посвященной, ничего не значило. У нас есть принцип троекратного воздаяния. Я сменила школу, родители – работу – это раз. Нас заставили разменять квартиру на меньшую, а деньги отдать твоей маме и бабушке – это два. И третье – целый год я прислуживала Ковену и делала добрые дела, чтобы умилостивить богов. А вот это, – Ингрид подняла футболку, – мое личное наказание.

Как видишь, я сделала ожог на груди в форме буквы К, чтобы помнить тебя вечно. И от болевого шока ничего у меня не отнялось, в отличие от неженки Еретика. Когда-то я любила выжигать по дереву. Мне казалось, это приблизит меня к той девочке, которая крутила обруч на канате. Видишь, как пригодилось.

– Ты – больная, – тихо сказала Ким. – Даже больше, чем я.

– Иногда душевную боль и стыд можно приглушить только болью, – пожала плечами Ингрид.