Лёд и разум

С каждым мгновением она становилась всё материальней и материальней. – Что происходит?

Александер прекратил двигаться вперед, наблюдал, улыбался. Зато холод не останавливался. Медленно, исподволь он проникал всё дальше и дальше. Рисовал узоры на стенах и колоннах, вымораживал, тащил за собой снег и лед. Я многого не понимала, многое мне не нравилось, меня знобило, но кое-что я сделать могла. И я сделала аккуратный шажок к рюкзаку Бобби.

– С дороги! – рявкнул священник и взмахнул рукой. – Что?..

Он не хотел трогать женщину.

Не хотел причинять ей вреда. Но в этот момент она шагнула вперед, резко, неожиданно, и острые когти легко разорвали нежное женское горло. Брызнула кровь. Женщина пошатнулась, обхватила себя за шею, неверяще глянула на священника, почти беззвучно прохрипела: «Дорогой…» – и повалилась на пол.

Отец Эдуардо издал горестный вопль. На бледном искаженном лице проступило что-то человеческое. Священник пал на колени. Обхватил еще живое тело, поднял глаза к потолку, взмолился: In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, Amen! – и ничего не произошло.

Призрачная женщина умирала…

– In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, Amen! – отчаянно кричал отец Эдуардо, касаясь рукой окровавленной шеи. – Amen! Amen! Amen!

А я, почуяв запах крови, вспомнила кое-что. Из фильмов. Про то, чем питались вампиры. В том, что отец Эдуардо – вампир, я почти полностью уверилась, и меня предстоящее пугало. Если судить по тому, как о нём отзывалась Бобби, то вампир он не простой, а хороший, решивший завязать.

Но что будет с ним, если хлебнет он свежей кровушки, если слижет хотя бы капельку со своей окровавленной руки, а? Останется ли он хорошим после этого или решит попробовать кого-нибудь посвежее, типа меня и Бобби?

И я сделала еще один крохотный шажок к рюкзаку.

Александер с упоением наблюдал за священником. Блондин довольно улыбался и словно говорил: «Давай же! Попробуй немного крови! В этом нет ничего плохого!»

Еще один шажок. Рюкзак оказался рядом со мной.

Бобби с ненавистью смотрела на Александера и мастерски ругалась. Я и не знала, что соседка обладала таким обширным лексическим запасом. Она вязала несвязуемое, получая какие-то совершенно немыслимые конструкции.

Блондин не обращал на нее внимания. Он ждал, терпеливо ждал, когда природа возьмет свое, и вампир напьется крови. Молиться отец Эдуардо перестал. Он держал на руках мягкое податливое тело и едва слышно рычал. Тело священника дрожало.