Лёд и разум

Вокруг каждой из Бобби возникли клетки с полупрозрачными светящимися прутьями. Они мерцали точно так, как и стена, ранее защищавшая нас. Пойманные соседки возмущено кричали, хватались за прутья, пытались раздвинуть их, били по ним, желая вырваться и оказаться на свободе. Прутья потрескивали, прутья светились, прутья мерцали – вырваться из клеток ни одной не удалось. Какофония из криков и воплей продолжалась несколько мгновений, а потом клетки вспыхнули и объединились.

Осталась одна клетка, в которой сидела одна единственная Бобби.

Без карандашей. Без рюкзака. Он остался снаружи, и соседка не могла дотянуться до него.

– Вот, – вымолвил Александер и шагнул вперед, – так гораздо лучше. В десять раз спокойней.

Бобби разразилась возмущенными воплями, в которых угрозы перемежались с оскорблениями. Блондин их проигнорировал.

Еще один неспешный картинный шаг и еще. Красивый голубоглазый блондин шел к нам, и это почему-то пугало. Очень сильно пугало. Сердце билось как ненормальное, во рту пересохло.

И я не знала, что делать. Произошедшие события перевернули моё представление о мире. Вампиры. Оборотни. Размножающиеся соседки по общежитию, способные создавать силовые поля с помощью сверхтвердых карандашей. Светловолосые красавчики, обладающие непознанными, нереальными возможностями и желающие сделать что-то нехорошее. Кстати…

Внезапно я поняла, что мотивы блондина мне неизвестны. Зачем он пришел сюда? Чего хотел достичь? Почему напал на Бобби и отца Эдуардо? Вопросов было немало, но сильней всего меня мучало другое: «А что я, собственно, тут делаю?»

Кусок льда, по которому всё это время бил отец Эдуардо, наконец-то растрескался, распался на две половинки.

Священник, почти полностью утративший схожесть с человеком, бросился вперед. Острые клыки. Скрюченные когтистые пальцы. Безумный блеск в глазах. Про крест, оставленный посреди льда, отец Эдуардо совсем позабыл.

Он сделал всего несколько шагов и замер. Перед священником возникла полупрозрачная женская фигура в белой ночной рубашке.

– Дорогой, – женщина с длинными черными волосами удивленно смотрела на отца Эдуардо, – почему ты здесь? Что с тобой случилось? Как?

Высокая полная грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе. Красиво очерченные губы дрожали. Доверчивые карие глаза постепенно наполнялись страхом.

– Дорогой? – жалобно спросила женщина.

– Уйди! – глухо отозвался отец Эдуардо. – Ты… ты… морок!

– Дорогой? – едва не плача повторила женщина.