Лёд и разум

Да еще так нагло, грубо и бесцеремонно! Какой-то вампир посмел меня загипнотизировать! Уму непостижимо! Я была раздражена? Конечно же нет! Я была в бешенстве! Окажись Бобби в комнате, то ее в моем лице ждала бы испанская инквизиция: железная дева, тиски для пальцев, испанский сапожок, плеть и батоги. О да! Мысленно я перебирала самые разные пытки, которые можно было бы применить к моей таинственной соседке, якшающейся с вампирами и оборотнями.

Проблема была в другом: соседки-то рядом не наблюдалось!

Я могла бы дождаться ее.

Могла бы.

Но не стала. Бобби могла прийти через пятнадцать минут, а могла и через шесть часов. Обыскивать тумбочку и шкаф Бобби я все-таки не решилась. Не стать мне новой Нэнси Дрю: чужое личное пространство оставалось для меня под запретом.

Зато я решила провести небольшое самостоятельное расследование, отправиться в церковь и поговорить с отцом Эдуардо с глазу на глаз. А перед этим записала в дневник всё, что со мной произошло. Может, священник-вампир снова попробует загипнотизировать меня, а ничего у него не выйдет: мои воспоминания в надежном месте! В тумбочке!.

. Под замком… который без проблем открывался заколкой для волос.

К сожалению, ни банковской ячейки, ни сейфа в комнате не оказалось. А прятать дневник под подушку или под кровать… Не спорю, надежные места. Когда тебе лет пять.

В общем, я решила оставить всё как есть и отправилась на поиски приключений.

Прачечная, котельная, трансформаторная, пара складов – до нужной аллеи я добралась за сущие минуты.

Осмотрелась. При свете дня аллея не показалась особо пугающей. Деревья как деревья. Кустарникам не помешала бы стрижка. Разбросанные пивные жестянки и бутылки. Потускневшие пакетики из-под орехов и чипсов украшали как ветки, так и подножия деревьев. На фонарях кое-где облупилась краска. Обычная чуть запущенная аллея.

Я прошла по ней. Не задерживаясь, но и не вздрагивая от каждого подозрительного шороха. Вышла на объездную дорогу, сделала пару шагов и… удивленно остановилась. Церкви не было.

Здание в неоготическом стиле, так поразившее меня прошлой ночью, исчезло. Вместо него обнаружился заросший пустырь, огороженный строительной сеткой. Кое-где на территории пустыря виднелись груды битого кирпича, штабеля посеревших досок, покосившиеся навесы.

Я подошла к перекошенным воротам. У входа стояла белая скамейка. Краска на ней пошла пузырями, облупилась. Я осторожно тронула ворота. Створка скрипнула и отвалилась. Петли полностью проржавели.