Лёд и разум

Похоже, последний рабочий появлялся здесь лет десять назад.

Пустырь ошеломлял. Но еще больше ошеломляло расхождение между воспоминаниями и действительностью. Я прошлась по пустырю. Бетонный бой, торчащая арматура, проржавевшие бочки, заросли почерневшей крапивы, тронутые ржавчиной тяжелые металлические балки под одним из навесов – церковью здесь и не пахло.

Я долго бродила по пустырю, пытаясь найти хотя бы что-то напоминающее о церкви. И ничего. Разочарование. Усталость. Озадаченность. Я вышла за ворота.

Ничего не замечая, прошла мимо скамейки. Меня словно волной окатило. Волной раздражения. Я остановилась, повернулась: на скамейке сидел…

– Приветствую, мисс Хьюз, – Александер поднял голову, посмотрел на меня и ослепительно улыбнулся. – Я очень рад видеть вас.

– А я вас не очень, – наверное, стоило убежать. Вряд ли этот напыщенный блондин побежал бы за мной. Такие красавцы не бегают за девушками и ждут, что те сами будут бегать за ними, вешаться на шею и отдавать самое дорогое, что у них есть.

Личное время, которое можно потратить на самосовершенствование.

– Садитесь, – Александер демонстративно поерзал на скамейке, как бы освобождая место, коего и так хватило бы на двух меня. – Давайте поговорим о случившемся недоразумении.

– Не буду. Вы мне не нравитесь. Я не знаю, кто… Вернее, что вы такое. Я видела, что вы можете сделать и…

– Мисс Хьюз, – мягко перебил он меня, – поверьте, я знаю, что вы такое, и мне это тоже очень, очень не нравится…

– Да? – я нахмурилась.

– И что же я такое?

– …но это же не повод для ненужных ссор, – он как будто и не заметил моего вопроса. Александер расслаблено облокотился на спинку скамейки, не боясь запачкать черный пиджак, и дружелюбно смотрел на меня. Блондин чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Похоже, себя он относил к хищникам, а меня считал своей добычей, потенциальной жертвой, с которой можно немного поиграть. – Я не собираюсь причинить вам вред.

– И в церкви вы не хотели причинить мне вред? – надо было уходить отсюда, как можно скорее, но любопытство удерживало меня.

– А зачем? – в его руке возник хрустальный бокал, заполненный темно-бордовой жидкостью. Александер отхлебнул, закатил глаза, покатал выпитое во рту, причмокнул. Блондин как будто забыл про меня. Решил потянуть паузу?

Ну что ж... Я тоже умела молчать. Когда дед начинал рассказывать о войне, а рассказывал он о ней часто, лучше было хранить молчание.