Лёд и разум

Любое нечаянно сказанное слово могло вывести его из себя, и он, крича о красной угрозе, бежал прятаться в окоп… в смысле, в подвал, а потом выбирался оттуда с охотничьим карабином и выбегал из дома. Бедные соседи: дед врывался к ним, обвинял в работе на мировое коммунистическое подполье, грозился перестрелять – неудивительно, что они менялись так часто.

– Видите ли, – Александер отшвырнул бокал, и тот растворился в воздухе, так и не долетев до земли. – Обычно, когда я хочу причинить вред, то причиняю его. Мои возможности, поверьте, достаточно велики для этого.

– Да? – я позволила себе чуть улыбнуться. – Но из церкви вас вышвырнули…

– Не надо! Я позволил себя вышвырнуть, – снисходительно сообщил блондин и разгладил чуть смявшийся галстук. – Пусть Хранители не особо сильны, но хитростью они не обижены. Это могла быть ловушка, обманка, подстава. Всё, что угодно. Хранители могли придумать что-нибудь эдакое, чтобы задержать, чтобы поймать, чтобы отправить меня обратно. Потому я действовал осторожно, исподволь, зато теперь точно знаю, что Источник где-то здесь.

– Источник? Хранители? – неужели пришло время ответов, и я смогу разобраться во всём? – Кто они такие? Кто вы? Что вы не поделили?

Александер не смотрел на меня, его гораздо больше интересовал пустырь за воротами. Голубые глаза мерцали. Потянуло холодом, и я, проследив за его взглядом, чуть не ахнула.

На пустыре постепенно проявлялась церковь. Как будто она до этого пряталась в пустоте, а теперь сделала шаг вперед, выходя наружу. Кирпичные стены, покрытые морозными узорами, казались нереальными, полупрозрачными.

Разноцветные витражи превратились в сине-белые льдинки. Заостренные башенки казались вершинами заснеженных елей. Солнце отражалось от ледяной кровли, било по глазам, ослепляло. Единственной не замороженной частью церкви оставалась массивная дубовая дверь. Она манила меня, она просто мечтала, чтобы я открыла ее.

Один шаг. Я сделала всего один шаг, и церковь бесследно исчезла.

– Что происходит? – я обернулась и хмуро посмотрела на Александера.

– Это не церковь: всего лишь воспоминание о ней – блондин улыбался. – Церкви здесь нет.

– Да вы что! А я пробродила здесь полчаса и этого не заметила. Вот спасибо-то за разъяснение!

Блондин посерьезнел:

– Я вижу, вас интересует эта тайна, мисс Хьюз. А те, кого вы считали друзьями, повели себя некорректно, – голубые глаза уже не улыбались. Они изучали меня, ощупывали, обмеривали, взвешивали. Мне вспомнился оценивающий взгляд отца Эдуардо.