Когда придет Вертумн

Перемен! – требуют наши глаза.В нашем смехе и в наших слезах,И в пульсации вен: «Перемен! Мы ждем перемен!»

Вот именно «ждем перемен», как у моря погоды. Если ждать, можно ведь не дождаться. Он ждал, он жаждал перемен, как путник в Сахаре в полдень, но не знал, как к ним подступиться. Водила у Варения Вареньевича – это не фонтан, конечно, но это синица в руке, а журавля поди, поймай. Да и не видно его в небе – одно воронье каркает. 

«Что ж я невезучий какой!» – Валере не нравилось, как он живет, очень хотелось поменять все, но как? Он не знал.

Ведь перемена зависит не только от него, но и от других. Вот, прибился к «Перемене», сейчас перебивается у Варения Вареньевича. За гроши, водилой. А Валере его шоферство порядком поднадоело. Конечно, он левачил, но все же это не те деньги, о которых он мечтал. Если б не левак, совсем в нищету впал, как какой-нибудь бюджетник. А Валерий Валерьевич его не отпустит. 

Вот брательнику старшему Вовке свезло так свезло. У него мебельный бизнес, так подписал договор с норвежцами, и теперь в Норвегии год по контракту работает, в евро зарплату получает.

Вот у кого настоящая перемена в жизни произошла! Пытался прибиться к нему – отказал, вот ведь брательник тоже называется, мол, все вакансии нормальные заняты. Предлагал тем же шоферюгой, а оно Валере надо. Менять шило на мыло? Это не перемена, это форменное издевательство.

Зойка отвернулась, сменила в плеере (да ну это радио) надоевшую Земфиру с ее «вечными трещинками» на никогда не надоедавшую «Машину времени», поставила старые альбомы.

Макаревич зарядил старый шлягер про поворот: 

И уж если откровенно,

Всех пугают перемены,

Но тут уж всё равно.

Кинга крутила роман с Валерой-водилой. Все об этом знали, и никого это не удивляло. Зойка – свободная, разведенная. А то, что связалась с женатиком, это ее личное дело. Они даже гордилась этим романом. И кому какое до этого дело? Варений Вареньевич по десятку баб на дню меняет и что? Кто ему хоть бы слово сказал? Она – женщина свободная и может менять свою жизнь, как захочет.

 

Ее Валера – не Лешка Анькин – настоящий мужик, ему бы быть начальником, а не шофером на побегушках. Хотя Аньку можно понять: поди найди приличного мужика в наше время, на безрыбье и Лешка рыба. Но Лешка ее мямля. Бабы таких не любят. Бабы любят самостоятельных мужчин, способных на поступок. Пусть любой, но поступок, а этот мямлить будет до конца жизни: маменькин сынок.