Проклятье живой воды

 

- Не беспокойтесь, миссис Чес! – Гарольд так и подпрыгнул. – Я готов.

- Только я должна взять с вас клятву никому, никогда ни под каким видом не рассказывать посторонним, что вам предстоит увидеть!

- Готов поклясться на Библии! – торжественно изрек молодой человек. 

Женщина вздохнула и откинула крышку подвала, приглашая гостя спуститься вниз. 

- Только будьте осторожны, - успела шепнуть на ухо. – Виктор… он… неважно выглядит. 

Забытая керосиновая лампа так и стояла на заменявшем стол ящике, бросая на стены желтовато-багровые отсветы.

Ее никто не тронул. В дальнем углу, в тени, ворочалась странная бесформенная масса, которая до недавнего времени была ее сыном, Виктором Чесом. 

Как раз когда они спустились, туша заворочалась, пытаясь укутаться с головой в рваный плед.

- Виктор, – Верна выступила вперед, - у нас гости. Ты покажешься гостям… то есть, одному гостю? 

В ответ послышалось недовольное ворчание. Блеснули две точки глаз. Гарольд невольно вскрикнул, и в полутьме почувствовал, как крепкие пальцы пожилой женщины сомкнулись на его запястье.

- Не надо ворчать, Виктор, - миссис Чес осторожно подошла, опустилась перед тушей на колени. – Я понимаю, тебе сейчас несладко. Но вот этот молодой человек…его зовут мистер Робинс, мистер Гарольд Робинс, он может взяться за твое лечение. Эта мазь… не уверена, что это та самая, которая тебе нужда. Может быть, мистер Робинс пропишет такое, что сразу помогает… Так что давай не упрямься и вылезай, чтобы мистер Робинс на тебя посмотрел!

Она уговаривала своего сына, как ребенка, как когда-то давным-давно, когда ему было пять лет, и он в первый раз серьезно заболел.

Тогда ей тоже приходилось долго уговаривать малыша, чтобы он дал доктору себя осмотреть. Все было как тогда – и в то же время совсем иначе. Не стоял над душой подвыпивший муж, ворчавший, что Верна зря так возится с сопляком – вытащить за шкирку и дело с концом! Да и сам Виктор... Верна ужасно боялась – до судорог и обморока. Один на один и в замкнутом пространстве с чудовищем – такое не представишь себе даже в кошмарах. Но она должна была это сделать. Ради Виктора. Ради самой себя.

Повинуясь ее голосу, существо – «Сын! Это мой сын!» - распростерлось на подстилке, ухитрившись устроиться так, как не всякое существо сможет улечься – спина наверху, конечности спрятаны под туловище, голова вывернута набок. Человеку точно будет неудобно лечь, как лежал Виктор. 

- Идите сюда, - негромким голосом женщина позвала гостя.