Проклятье живой воды

 

- Я этого так не оставлю, - вместо этого пробормотал он. – Ты мне верь, Роза. Я… - ему понадобилось несколько секунд, чтобы собрать силы для того, чтобы выдавить: - тебя люблю. 

Глухое ворчание, бульканье и клекот в недрах существа ничуть не изменились. Но сэру Генри на миг почудилось, что в уголке одного глаза что-то блеснуло. Однако тратить время и присматриваться он не хотел. Запах тут действительно стоял убийственный, от него уже становилось дурно, и, почти выбегая за порог, граф подумал, что, пожалуй, стоит немного повысить жалованье мисс Браун.

Хотя бы за то, что терпит эту вонь. 

В реторте наконец-то началась реакция, и по лаборатории пополз запах чеснока. 

- Да-да, похоже, что это он, - сэр Макбет склонился поближе, щуря глаза и рассматривая завихрения жидкости сквозь толстые стенки сосуда. – Цвет… запах… осталось проверить вкус и консистенцию и можно считать, что мы получили опытный образец. Не так ли, господа?

Ответом ему было молчание. Его собеседниками были несколько портретов на стенах и обитатели парочки клеток.

И если изображения мужчин и женщин, столь же уместные в алхимической лаборатории, как и на поле боя, безмолвствовали, то обитатели клеток отреагировали ворчанием, гневным клекотом и утробными булькающими звуками. 

- Ну, - сэр Макбет улыбнулся, осторожно пробуя стеклянной палочкой содержимое реторты и взмахами ладони направляя поближе к своему носу волну запахов, - кто желает быть первым испытуемым? 

Желающих не было. Впрочем, кто их будет спрашивать? Тем более что вопрос был в большей степени риторическим.

Желающий был. Даже не один, а двое. Всего двое. Из десятка. Так много и так мало. 

Не во всех клетках сидели существа, которые даже при наличии самой буйной фантазии можно назвать людьми. Глыбы плоти, украшенные наростами, щупальцами и тем, что когда-то было конечностями. У двоих они вообще усохли и отвалились, причем один при этом превратился в нечто шарообразное, а другой, наоборот, стал напоминать короткую раскормленную змею.

Но в самых дальних клетках находились «счастливчики». 

Два мальчика из десяти, чудом перенесшие предыдущее «вливание». Одному малышу, лет трех-четырех, было совсем плохо. Он лежал пластом, еле дыша раскрытым обветренным ртом. Второму было около семи или даже девяти лет. Эти трущобные дети так плохо растут… Он сидел, привалившись боком к прутьям клетки, и взгляд его лихорадочно блестевших глаз остановился на подошедшем человеке. В них мелькнула тревога.