Проклятье живой воды

Неестественно розовая туша и серыми пятнами, напоминающими паршу или экзему. Голова почти слилась с раздутым туловищем, конечности колыхались, словно лишенные костей щупальца морских анемон. Существо скребло ими по полу, тщетно пытаясь за что-нибудь зацепиться короткими отростками, которые еще недавно были тонкими девичьими пальчиками. Внутри туши что-то булькало, плескалось, шевелилось, как в мешке, полном живой рыбы. 

Но самое жуткое было то, что почти полностью уцелело ее лицо. 

Сэр Генри невольно задержал дыхание, когда среди складок рыхлой, сочащейся слизью плоти внезапно увидел глаза своей дочери.

Глаза, сохранившие форму, цвет и даже сильно поредевшие, но все-таки ресницы. Остался на месте и нос, хотя стал меньше и словно растекся, сливаясь со щеками, на которых насмешкой над судьбой виднелись ямочки. И губы… то, что теперь было ртом его дочери, окружали губы того самого нежного оттенка, которому не нужна помада. 

- О, господи! – невольно прошептал сэр Генри, усилием воли заставив себя остаться на месте.

– Роза…

Мутный бессмысленный взор знакомых глаз завораживал и пугал сильнее самого жуткого уродства. Будь на их месте пустые бельма или какие-нибудь наросты, граф не так бы испугался. Оставаться на месте его заставила одна трезвая мысль – как-никак, он мужчина и не имеет права носиться по дому, ломая руки, как барышня в истерике. 

А потом глазные яблоки внезапно пришли в движение, и зрачки уставились на него. 

Взор прояснился. Их взгляды встретились. И сэру Генри показалось, что он сходит с ума, когда утробное ворчание, клокотавшее где-то в недрах существа, сменило тональность.

 

- Роза…Дочка…

- Она вас не слышит, - сзади подошла миссис Браун. – Весь день валяется вот так, только иногда сучит конечностями и… прошу прощения, ходит под себя. А убирать… ее же надо с места сдвинуть…

- Замолчите. И… оставьте нас! 

Проворчав что-то себе под нос вроде «Воля ваша, милорд!» - сиделка отступила. 

- Роза, - повторил граф, снова ловя взгляд этих чудовищных невозможных глаз.

– Роза, ты… как?

Вопрос был глупым, но сэр Генри готов был прозакладывать правую руку, когда снова ощутил, как изменилась тональность ворчания существа. 

- Роза, - тверже повторил он. – Я… все сделаю для того, чтобы ты поправилась. И ты обязательно поправишься, клянусь. Даже если мне… 

На ум пришло банальное сравнение с адом, но граф себя вовремя одернул. Если ад и существует, то здесь и сейчас. И хуже вряд ли будет.