Проклятье живой воды

Даже на животе мышцы были напряжены, и когда Верна попыталась слегка надавить, тело Виктора внезапно выгнулось дугой, опираясь только на затылок и пятки. Женщина вскрикнула, отпрянув. Подобное она видела лишь один раз, в далеком детстве, когда в окошко вместе с соседскими детьми подсматривала за священником-экзорцистом. Тогда одержимого, над которым патер читал молитвы, корежило точно также. Отличие одно – при этом одержимый еще и ругался самыми поносными словами, проклиная святого отца, бога и всех пристных его в таких выражениях, что становилось жутко.

А Виктор лишь скрипел зубами и стонал. 

- Сынок! 

Он тут же обмяк, вскрикнул жалобно, и Верна бросилась ему на грудь:

- Что с тобой? Тебе больно?

- М-ма…- с трудом выдавил он. 

- Ты весь горячий. И эти ранки… погоди, я сейчас! 

Вода в кастрюле не успела вскипеть, но ждать женщине не хотелось. Она кинулась обтирать тело сына мокрой тряпкой, пытаясь заодно осторожно отчистить язвочки. Кроме губ, где их было большинство, несколько штук нашлось под мышками и в паху.

Здесь женщина работала осторожнее, но когда случайно надавила на одну, из нее полезли… нет, не гной, а что-то вроде упругих волосков темно-коричневого цвета. Волоски слабо шевелились, и женщина больно укусила себя за ладонь, чтобы не кричать. Теперь она старалась вообще не трогать язвочки, разве что не выдержала и слегка умыла лицо сыну. 

Тот принимал ее ухаживания беспокойно. Мычал что-то сквозь стиснутые челюсти, метался по постели, отталкивая руки матери.

Один раз ему удалось поймать ее взгляд – и Верна поразилась злобному огню, горевшему в его глазах. 

- Уд-ди, - процедил юноша сквозь стиснутые зубы.

- Виктор, ты что?

- Уд-ди… б-на-а-а-а… - голос перешел в протяжный низкий крик, в котором смешались боль и ярость. 

Верна попятилась, зажимая себе рот руками. Случилось то, чего она больше всего боялась и чего ждала с ужасом, как ждут конца света. Виктор был заражен.

Давно уже стемнело, а Верна все сидела у окна, не зажигая огня и чувствуя странную пустоту внутри.

Судьба тех, кто заразился и стал мутантом, была одна. С тех пор, как такие случаи перестали быть единичными, прошло много времени. Стали взрослыми те дети, которые, затаив дыхание, бегали смотреть на самых первых «уродов». С тех пор было принято несколько законов, предписывающих изолировать мутантов от общества. Их увозили – на лечение – в неизвестном направлении, выплачивая родственникам компенсацию. Но деньги не заменят человека.