Незримая Москва. Тёмный Ковен. Палач

Ему вынесли ноту недоверия. Сегодня будет голосование.

- У него есть шансы? – Спросил я.

- Это вряд ли, - довольно осклабилась колдунья, словно сбылась её заветная мечта. – Соломон давно сидит в печёнках у большинства ведьм и ведьмаков. И если раньше он отлично справлялся со своими обязанностями, теперь он сел в лужу. Глубокую и вонючую, - хихикнула Цагана.

- А мстить он будет?

- Тебе? – Глава Тёмного Ковена посмотрела на меня, как на вшу. – Но да, мстить он будет. Не сейчас. Позже. Когда всё поутихнет. Сейчас ему будет не до этого.

В стекло постучали.

Цагана открыла дверь и уставилась на Лазаря.

- Уже? – Удивилась колдунья. Лысый покачал головой и склонившись к уху начальницы что-то прошептал.

- Поняла… - Выслушав, задумчиво пробормотала женщина. – Хорошо, иди.

- Что-то случилось? – Поинтересовался я, когда дверь минивена закрылась и мы снова остались наедине.

- Случилось. Но тебя это не касается. Слушай, что ты будешь делать, когда тебя выведут из Светлого Ковена…

Цагана говорила долго. Минут пятнадцать точно.

Я внимал и кивал послушным болванчиком.

Согласен! На всё согласен. Только пусть меня научат.

- Имя-то хоть могу себе оставить? – Ворчливо спросил я, выслушав ценные указания главы Тёмного Ковена.

- Конечно! Или можешь выбрать любое другое. Документы сделать не проблема.

- Спасибо, обойдусь, - буркнул я.

И тут в стекло снова постучали. На этот раз пора было идти.

На ресепшене нас встретила Мэри. Девушка была необычно серьезна. На меня она старалась не смотреть. И всё же пару раз ей пришлось поднять взгляд.

А ведь совсем недавно она со мной заигрывала. Флиртовала, строила глазки. Славка же грозился вырвать мне ноги, если я её… того.

Хорошие были времена.

Илирика, вон, приворот в комнату подбросила.

И теперь я отчётливо понимал – это не предположение. Это знание. Колдунская фишка с поиском.

И где дед находится, я всегда точно знал.

Теперь же меня боялись.

Мне срочно требуется пособие для начинающего колдуна-Палача!

Светлый Ковен снова собрался полным составом.

Если в прошлый раз обстановка была торжественной, сейчас, казалось, кто-то умер.

И этот кто-то я.

Для Ковена я на самом деле умер.

Я снова стоял в Печати. Дед снова, как конферансье объявлял причину общего сбора.

Ритуальная фраза добровольного выхода из Ковена была куда длиннее той, что я читал при вступлении. Тем не менее я ни разу не ошибся. Сказал всё как надо.