Есть ли у города душа? (первый черновик)

Тут не в чем сомневаться, не о чем спорить. Том пообещал, что никогда и никому не скажет о глупостях, которые услышал и прочитал в этот день. Но дописывая отчет об операции, он поднял глаза на окно, увидел желтые листья, в которых путался ветер, и невольно подумал: «А что если...».

Том вернулся домой, когда солнце уже зашло, и часы вяло отсчитали девять ударов. Отправившись на кухню, чтобы получить ужин – переваренную и чуть подгоревшую картошку, которой пропахла вся квартира, он столкнулся в дверях с Репортером.

Они поздоровались, кажется, даже обменялись парой вежливых и пустых фраз, и поспешили разойтись, не желая смотреть друг другу в глаза.

Глава 15. Древние

Сборник Амоса Заумова, старика из подземелья, «Песни иных берегов» нашелся под прошлогодним отчетом о поведении почтовых драконов. Том пролистал книгу, но глазу было не за что зацепиться – ни одной иллюстрации, только небольшие цветочные виньетки над аккуратными столбцами стихов. Он открыл случайную страницу и прочитал:

И когда бы я правду поймал,

Среди листьев цветущего сада,

То ей крылья бы сразу сломал…

Дочитывать Том не стал и выбрал другой стих:

Как много пепла в небесах!

В темнейший из часов,

Ты открываешь, не спрося,

Души моей засов.

Зачем уходишь ты в ночи?

Найду ли твой я след?..

Том слышал, что поэты отличаются чувствительной и даже чрезмерно ранимой натурой, но не мог отделаться от мысли, что это уже чересчур. Возможно ли, что старик все понапридумывал, бесконечно погружая себя в поток творческой печали? Не была ли сама эта книга – отражением его тревожного разума?

Он редко вспоминал об Амосе.

Все-таки этот человек был слишком странным. Безумец? Избранник судьбы, обреченный приносить в мир лишь трагедии и горе?

Слишком сложные вопросы, на которые Том никогда не смог бы найти ответы. Не по его голове такая шляпа.

– Что читаешь?

Том оторвал взгляд от книги. Ловуш сидел за своим столом – что за редкое явление – и портил столешницу, выводя на ней карандашом не то спирали, не то круги.

– Стихи.

– Что за поэт? – Ловуш перестал мучить стол и чуть подался вперед. В последние дни он остался совершенно без работы, рисование плакатов и агитации для отложенной (но все еще неизбежной) войны велели приостановить, и он маялся бездельем. Хотя у него, наверняка, оставался долг по написанию пары десятков отчетов – чем-чем, а этим он себя никогда не утруждал.

Том взглянул на обложку книги:

– Ты его не знаешь.

– И все же?

– Амос Заумов.