Есть ли у города душа? (первый черновик)

– А если не до конца? – настойчиво протянул Агитатор.

– Наверное, год-полтора.

Погибнуть слишком рано и ничего толком не узнать – скучно, погибнуть за пару дней до объявления мира – досадно. А год-полтора, если война затянется года на три, куда ни шло. Хотя, конечно, приятного и в таком мало.

– Отлично! Получите свое походное жалование за полтора года вперед. Сейчас обговорим...

– Что это у нас тут?

Том чуть не выпрыгнул из ботинок. Он уже давно и думать забыл об этом тихом голосе, но узнал его сразу, резко повернулся и взял под козырек.

Сухой старик опирался на трость и сильно горбился, казалось, что генеральские погоны были слишком тяжелы и тянули его к земле. Там, в темной комнате, куда Том пришел перед походом на другой берег реки, кроме этого старика, было еще двое точно таких же. Без них он казался неполным, как будто потерявшим что-то.

– Добрый вечер, господин генерал-инспектор!

– Добрый-добрый. Что это вы тут делаете? Записываетесь? Вы же из КПОВ, инспектор! Неужели вам не хватает ваших обязанностей?

Том покосился на Агитатора.

Тот улыбался, но так вымученно, что растянутые щеки подрагивали.

– Ваше дело, разумеется, и ваш выбор, но вы нужны здесь! – старик взмахнул тростью. – Слышал, речь шла о жаловании. Зачем? Инспекторам теперь недоплачивают?

– О, небольшая неприятность, господ...

– Подробности! – грозно рыкнул генерал.

Том вытянулся еще сильнее и поспешил доложить:

– Случилась неприятность, господин генерал-инспектор.

Комната, которую я снимаю, разрушена, и мне грозят судом.

– А, – понимающе фыркнул старик. – Вот оно что! Неужели вы думаете, что КПОВ оставит своих в беде? Считайте, что все уже решено, инспектор.

Не прощаясь, старый генерал развернулся и пошел назад к Управлению, заложив свободную руку за спину и сильно наклоняясь вперед, припадая на трость, точно бесконечно падая. Том мог поклясться, что этот человек напоминал ему птицу – вот только пойди пойми, какую.

Но главное теперь заключалось в другом. Проблема, возникшая из ниоткуда, решилась словно сама собой. Все еще не до конца веря в произошедшее, Том повернулся и тут же напоролся на пристальный и испытующий взгляд.

Агитатор щурился, скрестив руки на груди. С таким грозным видом он сам мог бы позировать для плаката Ловуша. И подпись была бы какая-нибудь: «Ищешь лишь выгоду? Подумай, что ты...». Нет, слишком много слов. Ловуш бы такого не пережил.