Есть ли у города душа? (первый черновик)

Традиционная охота в городе была запрещена испокон веков, и Том подозревал, что это как-то связано с истреблением пернатых бизонов, тех, чьи духи поселились в трамваях. Впрочем, неважно, правдиво первое или второе, он все равно выходил преступником. Конечно, говаривали, что война – это совсем иное время, и законы она создает себе под стать. Но если до похода начать спускать всем все с рук, то как люди вообще будут отличать войну и мир?

Стоило во всем разобраться. Том как бы ненароком последовал за стрелком и прокашлялся, заговорив громче необходимого – от выстрелов уши были точно забиты ватой:

– Добрый день!

Человек обернулся.

Бледные глаза посмотрели на Тома пристально.– Том, – торопливо представился Том.

– Виктор, – голос у Виктора оказался невнятным, словно он не мог решить, хочет или не хочет отвечать.

– Вы не из жандармов часом? – вопрос прозвучал как бы невзначай.

Они отошли к недорытым со вчерашнего дня окопам, Виктор сел на кучу земли, в которую кто-то воткнул лопату, да так и оставил, Том устроился на соседней кучу, шагах в трех – не слишком близко, не слишком далеко.

Дрожащий от усталости Рыжий растянулся у его ног, поджав лапы точно умирающее насекомое.

– С чего бы мне вдруг быть из жандармов?

– Вы неплохо стреляете.

– А-а-а, – протянул Виктор, хохотнув, потом снял с пояса флягу, открутил крышку, сделал большой глоток и протер губы. «Тянет время», – подумал Том. – Вот откуда такой вопрос! Значит, вы ничего не знаете о наших жандармах и очень высоко их ставите, Том. Синемундирники что жирные косоглазые коты.

Дайте им револьверы, поставьте перед бесконечно высокой и широкой стеной, и они все равно сумеют по ней промазать.

Видимо что-то такое мелькнуло на лице Тома, и Виктор, несколько секунд поразмыслив, добавил:

– Если вы из их братии – извиняюсь за грубые слова. Но на правду не обижаются.

Столь показательное неуважение к представителям городской власти и закона вызывало определенные вопросы, но Виктор все еще не перешагнул ту зыбкую, нигде не оговоренную и не прописанную черту, за которой начинались последствия.

«А что он не так сказал? – спросила бы Аня, невинно улыбаясь. – Так и есть! Жирные, ленивые коты в синих мундирах!». Том уже даже начал соглашаться, но вовремя заглушил ее нахальный голосок в своей голове и сам изобразил некое подобие улыбки:

– Тут как посмотреть. И все-таки, вы здорово стреляете. Долго тренировались?

Иной бы спросил сразу «где тренировались», но Том-то знал, что заходить стоило издалека.