Есть ли у города душа? (первый черновик)

Темная фигура, Старшая тень, оставалась на том же месте, куда вышла, шагах в семи от Тома, и лишь чуть покачивалась – скорее от мягких потоков вечернего ветра, чем по собственной воле. Том представить не мог, каким может оказаться ее голос, наверное, пугающе глубоким или скрипящим, как ветка сухого дерева. Но Тень не издала ни звука, вместо нее продолжил говорить смотритель:

– Старшая тень в первую очередь хотела бы принести извинения за годы неустройств... – Он прислушался к тишине и кивнул, торопливо поправив сам себя: – То есть неудобств.

Наверное, нам стоило поговорить с вами уже давно. Но мы пытались справиться своими силами и не втягивать еще одного человека в наши дела. Но теперь, после произошедшего, оттягивать решение более невозможно.

Головы темных фигур многозначительно повернулись к Рыжему с явным неодобрением, а Том снова невольно взглянул на изодранную фигуру.

Смотритель кладбища замолчал, и Том с удивлением понял, что ему позволено говорить и даже без всякого специального разрешения.

Это не походило на допрос, скорее на беседу, в которой обе стороны вроде как хотели слушать и быть услышанными.

– Рад, что мы наконец-то обо всем поговорим. Всегда хотел спросить, почему меня преследуют.

По Старшей тени пробежала легкая рябь.

– Это выглядело как преследование? Нам ужасно стыдно, – перевел смотритель. – Да, давно следовало с вами поговорить обо всем. Еще раз примите наши искренние извинения. Такого более не повторится. Позвольте нам объясниться.

Господин инспектор, из-за неудачного стечения обстоятельств вы стали жертвой нелепой и неприятной ошибки.

Такой вежливости Том не ожидал, но соврал бы, сказав, что это ему не по вкусу.

– От момента рождения и до часа смерти... Вы уверены, что стоит говорить обо всем в таких подробностях? – Афанасий уклонился от перевода, но, похоже, быстро получил утвердительный ответ. – Прошу прощения. Так вот. От момента рождения и до часа смерти каждому человеку полагается тень. Это великая честь, – темная фигура, точно вторя словам смотрителя, плавно обвела широким жестом своих товарищей, собравшихся вокруг, – сопровождать человека на его жизненном пути.

Нас всегда было больше, чем людей, и каждый из нас с нетерпением ждет своей очереди стать чьей-то тенью. Есть законы, есть очередь. И все мы всегда подчиняемся установленному порядку вещей.

Том невольно взглянул себе под ноги. Собственную его тень в этот закатный час была вытянутой, но не яркой.