Есть ли у города душа? (первый черновик)

– Конечно, я, – Тома точно по голове ударили. Он замер, и время вокруг него обратилось в кисель. С сотню мыслей пронеслось за мановение ока. Пробуждение, первые неуклюжие шаги, утренняя рутина, и из всего этого совершенно выпал Рыжий. «Я ведь не видел его».

Он ворвался в свою комнату, точно там бушевал пожар. Заглянул под стол, под кровать, даже за шкаф. Зверя нигде не было.

«Как я мог о нем забыть?».

Попытался вспомнить, когда видел Рыжего в последний раз – кажется, вчера.

Том рухнул на стул, чтобы не начать ходить кругами и метаться из угла в угол.

Сну могло просто надоесть сидеть в комнате, вот он и выбрался погулять, он мог... мог... Том выдохнул. Нет, ничего не складывалось. Рыжий таскался за ним как приклеенный и ни разу до этого дня не выражал желания побыть в одиночестве.

«Но если что-то изменилось?».

Все меняется. Лучшие друзья становятся врагами, кто-то в середине жизни перестает любить запеченную рыбу. Так почему бы и сну просто не обнаружить в себе тягу к прогулкам без всякой компании?

«Слишком хорошо, чтобы оказаться правдой».

Том попытался отстраниться от произошедшего, словно ему предстояло решить чужую беду. Туман в голове рассеялся, но полегчало несильно. Перед мысленным взглядом проносились все события этого несчастливого дня, но из странных и подозрительных обстоятельств находилось только открытое окно.

«Должно быть, он выбрался наружу... чтобы.

Том вздрогнул.

«Или окно открыла Хозяйка еще вечером, чтобы я не задохнулся тут от запаха собственного пота. А Рыжий просто распался в ничто. Кто знает, сколько вообще может прожить сон, оказавшийся вне человеческой головы?».

Каждый вечер Том кормил его своими снами. Но эти два дня забвения – не оказался ли вынужденный голод смертельным? Воровка ничего такого не рассказывала, но много ли она сама знала?

Он не выдержал, встал и принялся ходить по комнате кругами. Странное дело, но так думать стало легче.

Ответ нашелся так быстро, словно Том все это время его знал.

Он остановился напротив окна, сжав кулаки, ярко представляя сухопарое не выражающее ничего, кроме скуки, лицо. «Вот же злопамятная сволочь! – это было самое мягкое прозвище из тех, что Том мог дать одноглазому охотнику на чудовищ. – Я же все решил с темными фигурами!».