Есть ли у города душа? (первый черновик)

Но мне не хочется, чтобы оно разнесло половину города или угробило кого-нибудь. Так что вот как мы сейчас поступим, инспектор. Вы успокоитесь, выдохните, расскажете мне все как есть об этом Рыжем, и тогда я постараюсь придумать, как нам быть.

Первым порывом Тома была просто кинуть ему презрительно: «Ничего я объяснять не обязан! И с чего мне вообще тебе верить? Вся ваша братия...» – но горькая правда заключалась в том, что ему больше не к кому было пойти за помощью.

Том с горечью покачал головой и принял единственное возможное решение – сдаться на милость этого человека.

«Назовем это временным перемирием».

Глава 12. Незнакомцы

Кажется, Охотник ничему не удивился. Он только кивнул, всем своим видом как бы говоря: «Что ж, это многое объясняет, но вообще-то я так и думал». Само спокойствие, как будто ему приходилось каждый день еще до завтрака иметь дело с воплощенными снами.

Такое пренебрежение было по-своему даже оскорбительным, но Том простил Охотнику все, когда тот сказал:

– Непростое выходит дело.

Помочь сможет только Песий сын.

– Кто?

– Песий сын. Это славный малый. Своенравный, но если он не может что-то найти, то не сможет никто, инспектор. Просто постарайтесь не смотреть на него сверху вниз и не слишком уж кричите о своем звании.

– Да я… – Том хотел сказать, что никогда и нигде не позволял себе использовать служебное положение, но вовремя опомнился и прикусил язык, вспомнив события последнего получаса. Бравировать должностью и покровительством начальства у него вышло так легко, словно он обладал немалым опытом в этом вопросе.

«Это из-за волнения», – постарался успокоиться Том, но не совсем поверил собственному объяснению. Похоже, служба начала проникать ему в кости и кровь, что было даже естественно, хотя ив определенном смысле вредно.

Охотник взглянул на Тома, но, удивительное дело, этому бунтовщику хватило такта промолчать.

Они свернули с широкой Ладной улице, и оказались в сети бесконечных дворов.

И если улицы, с их важностью и холодным безразличием, принимали Тома как своего, то дворы – косились с подозрением. Инспекторы редко привносили в их размеренную и тихую жизнь спокойствие, а потому считались чужаками. Дети избегали его, взрослые замолкали, как только замечали темно-бардовую форму.

В одном из дворов на синей обшарпанной лавочке сидел старик. Он читал вслух газету – но не сам себе. Вокруг него собралась целая стая грачей.