Во всем виноваты драконы

Меня словно в солнечное сплетение ударили, и я едва со стула не упал от неожиданности этого ее “вообще”, сказанного так просто и безыскусно, и с такой искренностью, что защипало в носу и под ребрами.

— Слушай, у тебя же парень. 

— Он овец в горах пасет. На два месяца там. Да мы это… Ничего у нас не...

— Вот как. 

Она болтала ногой в полосатом носке, и проснувшийся кот следил за ее движениями ленивым янтарным взглядом.  

Ее теплая ладонь вдруг накрыла мою. 

— Я тебя чуть не убила.

— Но…

Она была права: секунда — и от нас едва бы осталось немного крови и мяса, а ещё немного деталей и какие-то дурацкие записи. И все.

Близость смерти — так пишут — высвечивает бессмысленность жизни — но я вдруг понял, что невероятно, бесконечно рад, что жив, и что Анна жива, и даже тот чертов дракон, который пытался отгрызть нам головы, жив. Это осознание наполнило меня всего, без остатка, и я наклонился через стол и поцеловал Анну в щеку, а потом — в губы. 

От нее пахло медом и мылом.

— Хорошо, что обошлось, — сказал я хрипло совсем не то, что следовало бы говорить, когда целуешь девчонку. — Только диктофон сломал. 

Она поерзала на табуретке.

— Я верну деньги...

— Да ничего, — какое “ничего”, диктофон университетский, тебе голову открутят в деканате и из жалованья вычтут, придурок! — у меня есть стенограммы. Ничего. Разберусь… 

— Не надо было тебя в это втягивать.

— В историю с драконами или в неслучившуюся аварию?

Анна рассмеялась.

— Зато ты сможешь написать об этом какую-нибудь фантастическую книжку и разбогатеть.

— Жаль, литературного таланта у меня нет. Я могу сочинять только скучные монографии. 

— Так и быть, побуду твоим соавтором! 

Черт бы побрал ее. И всю эту проклятую деревню. Я не хотел здесь оставаться — а что вышло?.. 

Ничего не вышло. 

В четверг я уеду на автобусе, сказал я себе. И Анна, и ее драконы, и деревня эта останутся тут, в горах. 

Анна подперла щеку и смотрела не мигая, прямо на меня.

— Знаешь что? 

— Ну?

— Старик Тони О’Хили уходит на пенсию. Он учитель в нашей начальной школе. И замену ему еще не прислали, сам понимаешь, ни один нормальный человек сюда не поедет. 

Я сразу смекнул, куда она клонит. 

— Разочарую тебя, но я не из тех, кто бросает научную карьеру ради деревенских детишек. 

— А что, ее нельзя делать здесь? — веселая нотка в голосе.