Демон пустоты

Никто не может вернуться в невинность после того, как проделал такой огромный путь, а дьявол изучил все ступени зла, прошел по каждой, овладел наукой подлости, предательства и злобы в совершенстве. Сира могла выдумывать что угодно, но я знал дьявола значительно ближе и стократ дольше, чем она. Глупая, глупая девчонка.

Дьявол наверняка читал мои мысли, но это мысли жалкой букашки, которыми легко можно пренебречь. Он швырнул меня пару раз об обшарпанные стены для острастки и прочистки мозгов, а потом исчез, оставив густой, почти влажный запах серы.

***

Стоит ли говорить, что после визита дьявола я долго не мешкал. Помыл волосы под краном в раковине, кое-как их высушил, натянул чистый свитер, но больше не усердствовал - это не к лицу мужчине. Джинсы, куртка, сигарета, щетина - вот и все, что нужно, чтобы покорить девушку. Я не мог отговорить Сиру, но если она передумает сама, придраться будет не к чему.

Взглянув на свое отражение, я понял, что вряд ли в ее вкусе - жесткий взгляд, круги под глазами, неулыбчивый, какой-то усохший рот, словно у мумии.

А, да к черту. Я щелкнул пальцами - и магия дьявола придала лицу тот слащавый лоск, что обожают молодые девчонки.

Шатаясь по улице, я надеялся, что она не придет, но Сира появилась. Самое запоминающееся в ней - прямая, быстрая походка, стелющийся по ветру подол.

Я видел много юных девушек с большими глазами, заканчивавших шлюхами, наркоманками, стервами и аферистками. Истории потери невинности до зубовного скрежета похожи друг на друга.

Девушка-розовый куст переживает падение, лишается своего дневника с засушенными листьями, уроков пианино и плакатов с единорогами в постели какого-нибудь пропойцы или пижона. Потом, если она не дура, девчонка понимает, что в этом мире лучше отрастить когти, клыки и яд, либо превратиться в ничтожную липучку, которая прячется за тем, кто уже это сделал. Это происходит каждый день в каждой стране. Даже захочешь уследить, не уследишь.

Я сам одурачивал таких пачками. Но у Сиры нет единорогов и плакатов с симпатичными певцами на стенах, ее взгляд не затуманен пеленой сказок и идеалов.

Она больше похожа на старых натуралистов, которые бродили по полям и лесам, измеряли крупными шагами горы, забывали есть, занявшись исследованиями с микроскопом. Почему она не выбрала другого продавца? И почему мне есть до этого дело? В моей работе быстро забываешь об остатках сочувствия, эмоции уплощаются, пока вместо переживаний не остается голая пустыня.