Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

— Так мне на ту сторону и нужно! — подтвердил я, кивая на реку. — Странник я. Где бы тут переправу найти?

— Я-то думал, ты начнешь спрашивать о наших рыбах, а не о переправе! — расхохотался мужчина.

Я смутился. Конечно, о рыбах мне хотелось спросить больше всего на свете, но я боялся показаться глупым невежественным юнцом.

— Никогда не видел таких рыб, — честно признался я, — в моих краях рыбы не летают.

— О, в наших тоже! А вот плавать — плавают. Только не в воде. Мы называем их рамадантами, они водятся только здесь, — наездник с любовью похлопал своего целаканта по золотому боку.

— Так тебе надобно на ту сторону? Хм, придется ждать вечера, малый. Днем вода в этой реке, что кислота, зайдешь — и через пару минут сваришься!

Живот скрутило от осознания того, как близко я был к тому, чтобы превратиться в лужу пены.

— И как же ночь поможет мне переправиться? — с опаской поинтересовался я.

Мужичок хитро подмигнул и кивнул на свою рыбу, бездумно зависшую в воздухе.

— А вот вечером и увидишь, — его глаза сузились, став почти лисьими, — мы поможем тебе переправиться.

А ты взамен поможешь нам вытащить сети.

— Сети? — что ж, работенка не казалась мне архисложной. — По рукам!

— Следуй за нами, — велел мужчина, хватаясь за лесенку.

Он так ловко взобрался наверх, словно был обезьянкой, выросшей в джунглях. Хоп — и уже уселся, скрестив ноги по-турецки, на подстилке. Я тоже вскочил на Мару, вызвав у того гул неодобрения. Целакант парил медленно, но даже на олене двигаться с ним вровень оказалось затруднительно.

Воздух словно нес рыб теплым потоком меда, как несет речное течение упавший листок.

Вскоре секвойи расступились, и мы выбрались на обширное побережье — здесь суша делала клин, и на образовавшейся песчаной косе я увидел крохотный рыбацкий поселок: всего три десятка хижин с просмоленными крышами из сосновых веток, стоящих на деревянных подпорках прямо на мелководье.

Из воды торчали верхушки тупых бревнышек, словно образующих проложенные по реке дорожки.

На некоторых стояли, подтягивая сети, полуобнаженные юноши и девушки — такие же смуглые, поджарые и в соломенных шляпах.

Целаканты проплыли дальше, к заводи, где я заметил еще несколько спящих в воздухе рыбин, привязанных усами за стволы секвой. Наездники разместили своих рамадантов там же, а затем спокойно спрыгнули буквально в сантиметрах от кромки воды. Кажется, никого здесь не волновало, что их окружает кипящая кислота.