Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Но мне все еще хотелось быть таким же веселым, как и они!

Тогда я зашел в лавку, где продавались гирлянды с бумажными цветами, карнавальные маски и платья из бахромы и блесток. Со всех полок на меня смотрели маски, отделанные тесьмой, с узорами золотой краской на острых клювах и под прорезями для глаз, а стены увешивали пышные страусиные перья, похожие на плюмажи для лошадей, веера, маракасы и куклы с руками на веревочках.

Но я не увидел в продаже ни единого шара и подошел к продавщице — ее алый, как кровь, шарик был привязан к воротнику и шаловливо выглядывал из-за спины.

— Неужели у вас в продаже нет воздушных шаров? — изумился я.

Она вздохнула — видимо, уже привыкла к подобным вопросам от приезжих. Удрученно покачала головой с черными кудрями. Ее голос лился хмельным медом.

— Вы не понимаете. Это не то, что Вы можете у нас купить, — с горечью пояснила она.

— Неужели эти шарики настолько ценные, что вы не хотите продавать их никому чужому?

Она помрачнела еще больше. Нервно, быстро оглянулась, словно желая убедиться, что ее шарик все еще на месте.

— Молодой человек, — начала она издалека, — это сейчас наш город выглядит таким процветающим и развитым, а совсем недавно, еще пару столетий назад, мы были обычной глухой деревенькой. Наши предки тогда очень разгневали одну ведьму... и она наслала на нас проклятие: с тех пор все мы обречены носить свою жизнь за спиной, с рождения и до самой смерти. Это Вам не просто воздушные шарики — в них наши души. Поэтому мы не любим, когда кто-то считает это потешным.

— Вот оно как... — выдохнул я, смущенный.

Шарики больше не казались мне такими уж веселыми. Ощущение всеобщего праздника схлынуло, как вода с гусиных перьев — словно и не было его. Вместо этого осталось только уныние. И я стал замечать, как неистово, до побелевших костяшек, цепляются люди за свои шары — так, словно боятся их отпустить.

И все же, невзирая на это, жители Падаки были дружелюбным народом. И гостей всегда привечали со всей широтой души, хотя и проводили каждый день своей жизни в постоянной опасности.

Однако меня здесь все время преследовало ощущение всеобщей напряженности, поэтому я покинул город, не пробыв в нем и пару дней.

***

Спустя год волею судьбы я вновь попал на ту же дорогу, и хотя мне крайне редко доводилось посещать один и тот же город дважды, передо мной снова возникли стены Падаки. Еще на подходе я ощутил запах гари, от которого пробивало на чих. Что-то горело.