Живые и мёртвые

Но и эта, куда более ранняя трансляция отчего-то болезненно отдалась в груди…

«В Красноярске девятнадцать, в Иркутске двадцать, в Чите двадцать один…»

Название моего города диктор, как всегда, опустила, и я неожиданно ощутила давно позабытую детскую обиду по этому поводу… а приемник, будто почувствовав власть надо мной, зазвучал сильнее, чище, громче…

«В Хабаровске, Владивостоке – двадцать два, в Южно-Сахалинске – двадцать три часа»…

Что случилось в этом доме такого, что он зажил своей собственной, смутной и вряд ли доброй жизнью?.

. И правильно ли я помню, что радио «Маяк» появилось много позже тридцатых, едва ли не в холодную войну?..

«В Петропавловске на Камчатке полночь».

И тогда я снова услышала ее… Она вновь шла по коридору, но как мне показалось, тяжелее и глуше, чем в первый раз. Тихие, шаркающие, почти… старческие шаги. Радио продолжало бормотать давно почившие последние известия, а она упорно, хоть и нетвердо шла мимо кухонных дверей… и снова мурлыкала себе под нос.

Я осторожно потрогала плиту, хотя инстинкт самосохранения почти кричал мне, что так шуметь масло может лишь на раскаленном металле. Но у Изнанки все еще не было власти надо мной… А это означало, что я могу наконец увидеть таинственного призрака Ковалевых.

Я толкнула дверь, встала на пороге… и замерла.

Она была не молодой женщиной, которой показалась мне по голосу, а почтенной старой дамой – куда более интеллигентного вида, чем дачница-Церберша… Длинная темная юбка, бежевая блузка, наброшенная на плечи цветастая шаль… Мягкие войлочные боты приглушенно шуршали по дощатому полу, но все равно не могли скрыть тяжести шагов.

Старуха… семьдесят, а то и все восемьдесят лет. Седые букольки в гребенку, полуулыбка на морщинистом, как печеное яблочко, лице… и звонкий, молодой голос.

«Мне кажется порою, что солдаты, с кровавых не пришедшие полей…»

Светло улыбаясь, не обращая на меня ни малейшего внимания, и кажется, даже не замечая меня, призрак Ковалевых прошла по коридору до лестницы, зашарила рукой по стене, ища выключатель… щелкнула кнопкой и чуть увереннее начала подниматься.

«Не в землю нашу полегли когда-то… а превратились в белых журавлей»

Ни единого признака смерти, и все равно мертвая.

Мертвая – и не знающая об этом.

Бывшая…

Глава 27

Потом, как ни старалась, я не могла вспомнить, как возвращалась с Изнанки. Очнулась только в своей комнате, судорожно, истерически сжимая в руке зеркальце.