Живые и мёртвые

Буквы сохранились лучше, и я узнала, что потерялся некий Ким Степанович Приходько, одна тысяча девятьсот двадцать восьмого года выпуска. Старичок, судя по тексту, страдал провалами в памяти, склонен был уходить из дома и теряться и в целом нуждался в медицинской помощи. Еще бы, на девятом десятке-то, может, и я выпадать из реальности начну…

Черт!.. Мне словно холодной воды плеснули за шиворот. Я сунула руку в карман толстовки и потянула на себя мобильник так резко, что аппарат живой и весьма перепуганной лягушкой скакнул из моих рук и отпрыгнул на песок.

Упала на колени, и еще не успев подобрать смартфон с земли, начала набирать номер.

Софья-младшая ответила после шестого гудка, когда меня от нетерпения уже потряхивало.

— Вы сказали, что ваша мать забрала бабушку в город, потому что у нее ухудшилось здоровье. Что именно случилось с Софьей Никитичной?

— Что-о? – такого вопроса Софья-младшая явно не ожидала. С огрехами выстроенный образ частного детектива затрещал по швам, но мне было уже все равно.

— Чем таким тяжелым заболела ваша бабушка, что не могла, как и прежде, жить на даче в свое удовольствие?! Сердце? Суставы? Софья, это действительно важно!

— Она была старенькая, уже за девяносто, – сухо ответила женщина, и я как наяву увидела ее неодобрительно поджатые губы. – Бабушка начала заговариваться, забывала выключить плиту… говоря по-простому, начала впадать в маразм.

Бинго!!!

— А что было, когда дочь забрала ее в город? Стало получше?

— Да если бы.

Еще хуже. Она начала уходить из дома, пыталась вернуться то на дачу, то в их с дедом старую квартиру… – она осеклась, а потом добавила совсем другим тоном, – вы не детектив.

— Конечно, нет. – Радостно подтвердила я. – Спасибо, Софья!..

Короткие гудки вышли плохой заменой обычному «не за что», но это меня не обидело. От радости хотелось начать прыгать на месте и кричать.

Ну конечно, вот он ответ на все вопросы! Вот почему бывшая старушка шаталась по дачному дому, к которому не имела никакого посмертного отношения! Пусть Софья Никитична Фельдман и скончалась за полсотни километров отсюда совершенно естественным образом, от старости, она все равно была так плоха разумом, что не заметила свою смерть.

А после этого, по-прежнему считая, что жива, она начала делать именно то, что делала раньше. Отправилась на свою любимую дачу. В отличие от настоящих живых стариков-склеротиков, Софья-старшая ничем не рисковала.