Живые и мёртвые

Бывшая подняла голову – по-прежнему в пяти шагах от меня – и я наконец увидела ее глаза, голубовато-серые, выцветшие, потухшие, но без сомненья зрячие. В них, будто в зеркале тонкого мира, плавал мутный туман безумия, но под действием предмета-ключа он, кажется, редел и уходил.

— Отдай шаль! – тонкая морщинистая рука рванулась вперед.

Если бы я не предвидела такую возможность, старухе непременно удалось бы ее забрать. А так – я отдернула тряпку за спину и перехватила ее покрепче. Потом снова достала так, чтобы выцветшую грязную ткань было видно.

— Обязательно отдам. Через пару минут. Софья Никитична, вы поняли, что я сказала?

Теперь я вдруг поняла, что она вспоминает не только шаль, но и имя. Глаза слегка прояснились, тонкие старческие губы дрогнули в почти детской гримасе, которая предшествует обиженному реву.

— Все умерли, все… я одна осталась…

— Вы тоже можете уйти к ним. К Мише. Это не тюрьма, не лагерь. Там хорошо. Там есть место для всех… Скажите вслух. Вы умерли.

— Я… – Бывшая удивленно взглянула на меня, – умерла?

И будто вспоминая все быстрее и быстрее забормотала, загибая пальцы:

— Миша – умер? Минька? Машенька? – и вдруг запнулась.

Я похолодела. Что делать, если старуха вспомнит о внучке, я так и не придумала. Честно сказать, что жива и здравствует? Но если Софья-старшая в этом случае не захочет уходить? Она ведь не признала свою смерть, а мои слова быстро забудутся – и тогда все вернется на круги своя… с одним только различием: теперь, когда я обратила внимание Бывшей на себя, она сможет меня заметить на Изнанке.

Время уходило, и я решилась. В конце концов, эта несчастная, с искалеченной судьбой, старая женщина заслужила хоть что-то хорошее.

— Соня жива. Она вышла замуж и недавно родила ребенка. Уже второго. У нее впереди много хорошего и еще много лет жизни. А потом она тоже уйдет к вам… но еще очень не скоро.

— Сонюшка… – пробормотала Бывшая и несмело улыбнулась. – Правнуков мишиных растит…

Она будто решилась. Встала, как могла ровно, посреди коридора и посмотрела на меня. Глаза ее неожиданно молодо блеснули. О чем думала сейчас Софья-старшая, что понимала?.. Я не знала и понимала, что не узнаю никогда.

— Я умерла. Миша, подожди, я приду сейчас, только шаль на плечи накину.

Она снова протянула руку, и на этот раз я отдала ей «привидение».