Живые и мёртвые

По неизвестной причине (об этом новая хозяйка рецептов ничего не писала), она опробовала что-то из написанного и убедилась в действенности рецептов. Следующие тридцать с лишним лет Бэлла с упорством ученого-естествоиспытателя исследовала Изнанку. Она не зарабатывала колдовством и, кажется, вообще нечасто занималась практикой. Но чистые теоретические знания влекли ее. Именно она не только закончила прекрасный элегантный блокнот, непонятно как попавший в руки явно небогатой Авдотьи Грицко, но и добавила к нему еще две тетради по восемьдесят листов в одинаковых коричневых клеенчатых обложках.

Второй хозяйке книги принадлежала честь первооткрывателя большинства закономерностей потустороннего мира, ее записками пользовались и баба Тома, и я.

В конце сороковых уже пожилая Мицкевич сблизилась с маленькой постоянной посетительницей своей библиотеки, четвероклассницей Томой Веселовой. Знала ли родня моей бабушки, почему она в детстве и юности проводила все свои вечера в компании старой девы и пыльных книг?.

. Я сомневалась в этом. Баба Тома умела гасить излишний интерес к своей частной жизни одной-единственной фразой.

В отличие от своей наставницы, в которой явно погиб ученый, бабушка быстро поняла, что магией можно зарабатывать. Конечно, такая частная практика, как у меня, ей в советские годы и не снилась. Опасаясь клейма тунеядки, она большую часть жизни трудилась инженером в конструкторском бюро и развернулась лишь на пенсии. Однако клиентов баба Тома принимала и раньше, особо не скрываясь.

Дядя Сережа считал мать талантливой актрисой, зарабатывавшей на людском суеверии, и никогда не пытался вникнуть в ее работу, впрочем, не пренебрегая ее материальными результатами.

Она добавила в коллекцию четвертую и пятую тетрадки. Первая – такая же, как у Бэллы, только зеленая, была посвящена в основном гадальным картам. Вторая, начатая уже в девяностых, украшенная умильно-пошлым пушистым котенком, касалась и Изнанки.

Шестую тетрадь – строгую, аккуратную, в твердой глянцевито-черной обложке, начала заполнять я.

***

Неписанный кодекс ведьм диктовал мне оставлять потомкам все полученные знания. «Неважно, считаешь ли ты их опасными, – говорила мне баба Тома. – Ты не можешь предсказать, кому и когда эта информация понадобится. Узнала – запиши, иначе, заработаешь лишний долг перед собственной ученицей… который ей же и придется отрабатывать». Я не спросила тогда, что делать с непроверенными рецептами. Не то чтобы бабушка не общалась с коллегами.