Живые и мёртвые

Мебель – разномастные советские стулья и сколоченные из ящиков столы, в углу, на колченогой тумбочке, стояла клетка с живыми канарейками.

Очень даже уютно, решила я. Обычно такие местечки можно встретить где-нибудь в Питере, а в нашей провинции они до сих пор в диковинку. Потом взглянула в меню и мысленно застонала. Я нечасто готовила, предпочитая возне на кухне кафе и кулинарии, в крайнем случае, обходилась полуфабрикатами. И сегодня решила совместить полезное с приятным, то есть, работу с обедом, не подозревая, какую грандиозную подлянку готовит мне любимая едальня Марковой.

Кафе оказалось вегетарианским.

Не прельстившись ни «жареным рисом с бананами и сухофруктами» (только оригинальной банановой кутьи мне и не хватало), ни «жемчужным ризотто» (перловка она и есть перловка), я мрачно заказала масалу и в ожидании напитка уставилась на ближайшую афишу. Она издевательски рекламировала Франкенштейна, неприятно напоминая мне о покойниках.

По правде говоря, Санины проблемы волновали меня куда меньше собственных.

Какие там конкуренты, когда по моему собственному двору весело рассекают неучтенные, непонятно откуда взявшиеся Бывшие на пару с малолетней ученицей. Которую я вообще не представляю, как учить.

Знала бы заранее, предпочла бы филфаку факультет начальных классов.

Задумавшись, я едва не пропустила появление преподавательницы. В основном, потому что не сразу ее узнала. Фото, которое принес мне клиент, явно было снято и ретушировано мастером своего дела. Дилетант взялся бы стирать морщины и подтягивать овал лица пожилой женщины – и сделал бы снимок обычной куклы, почти молодой и привлекательной, но неживой.

Этот же фотограф судя по всему работал только со светом и цветом. Добавил здорового румянца и ясной, юной голубизны в глазах. Но и этого хватило.

В реальности античница выглядела куда старше. Вязаное льняное платье и яркий оранжевый платок на плечах казались на ней неуместными, а тяжелая даже на вид связка янтарных бус как будто гнула ее к земле. Когда Маркова проходила мимо меня, я заметила, что коричневатая помада скаталась в углах потерявших форму губ, а на морщинистых верхних веках отпечаталась тушь.

И все же, когда она стояла за кафедрой поточной аудитории, это вряд ли кто-то замечал.

— Настенька, налей имбирного лимонада, пожалуйста!

Громкий, поставленный голос и улыбка как будто снова нанесли на нее ретушь, и я узнала лицо со снимка. Ведьма или нет, она мне уже понравилась.

Маркова поймала мою улыбку и возвратила втройне.