Живые и мёртвые

Манок сработал.

— Эльвира Константиновна, садитесь ко мне!

Она послушалась и посмотрела на меня.

— Вы из моих студентов? Простите…

— Я заканчивала, когда вы только пришли, – легко соврала я. – Но училась действительно на филфаке. Арина Голубева.

Ох, как глупо! Это сейчас каждую вторую девочку зовут Ариной, Василисой или Любавой, а когда я родилась, такие имена были музейной редкостью. Я не помнила ни одной тезки ни в детсаду, ни в школе, ни в универе. И при желании античница легко выяснит, что на самом деле я выпустилась несколько раньше.

— А, ходили ко мне на киноклуб? – легко приняла мою легенду она. – Да, я до сих пор его провожу, хотя хорошие фильмы искать все труднее, а многие ребята приходят и после окончания института, и повторяться не хочется.

Я пожалела, что действительно не застала Маркову. Смотреть авторское кино было бы здорово, хотя бы для поднятия и укрепления чувства собственной важности. К тому же тогда я бы знала, что она – не колдунья. Самая обычная пожилая женщина, пусть и без меры обаятельная.

Античница пустилась рассказывать о том, что она успела показать студентам и обсудить вместе с ними, а я, кивая, пыталась рассмотреть янтарь на ее шее.

Необычное сочетание. Рыжие, желтые и молочно-белые камни были нанизаны в кажущемся беспорядке, за которым таилась сложная последовательность. Защита от зла, физического и нематериального. Я видела такую работу с камнями впервые, но была уверена, что это – не случайный эффект, а кропотливый труд мастера.

Точнее, конечно же, мастерицы-колдуньи. Какого, собственно, черта?! Я еще раз посмотрела женщине в глаза. Неужели она смогла обмануть меня? Или мне передалась Сашина паранойя?

В конце концов, это ожерелье могло достаться ей от прабабушки. Или эксцентричная преподавательница увидела его на лотке ежегодной ювелирной ярмарки и решила, что странное, но определенно привлекающее внимание украшение идеально дополнит ее сложные наряды в стиле бохо. Или кто-то из ее подруг отыскал аляповатый янтарь на старых антресолях и решил, что лучше отдать бусы тому, кто станет их носить…

Вот только я и без карт видела, что ее украшение – забота матери о ребенке.

То же волшебство, что защищало Саниного контрагента от полубандитских методов моего клиента.

Так что «какого черта».

— Какие у вас интересные бусы, Эльвира Константиновна! – я понадеялась, что моя фраза не выглядит так, будто мне наскучили разговоры об авторском кино.