Живые и мёртвые

– Русинова демонстрировала свою благожелательность гораздо естественнее моего. – Ложитесь на кушетку, руки за голову… расслабьтесь, пожалуйста.

Расслабляться получалось плохо: в удобной для осмотра позе я чувствовала себя максимально уязвимой и неготовой, если что, дать отпор.

Тем не менее, атаковать меня, похоже, пока никто не собирался. Олеся диктовала Альмире различные параметры моих молочных желез для записи в карточку (симметричные, соски и альвеолы правильно развиты, жировая ткань в дефиците; спасибо, я и так знала, что грудь у меня прискорбно невелика).

— Все в порядке, – резюмировала наконец Русинова. – То, что вы нащупали, это и есть молочная железа.

— То есть, я нашла у себя в сиське сиську? – грубовато пошутила я.

— Примерно так, – доктор улыбнулась уголком губ. – На всякий случай направлю вас на ультразвуковое исследование, но это только потому, что вы давно не проходили осмотров.

Ага, и потому что УЗИ в вашей клинике стоит четыре тысячи деревянных рублей.

Я поднялась с кушетки, проследовала за ширму и начала нарочито медленно одеваться, дожидаясь, пока Русинова оставит нас с Альмирой наедине.

— Так зачем приходила? – полушепнула-полурявкнула медсестра, едва врач скрылась за дверью.

Врать я не стала, опасаясь, что она почувствует ложь.

— Проверяла, не ведьма ли она.

— Эталонная не-ведьма, – усмехнулась в ответ женщина, подтверждая мои выводы.

— На моего брата идет атака, жесткая и темная. Со стороны ее брата.

На этот раз я хоть и приврала, но все же несильно кривила душой. Саня был мне уже почти как родной.

— Мать проверила – глухо. Пошла к сестре. Ты ей янтарное ожерелье часом не подгоняла?

— Белые, желтые и рыжие камни? Оберег на удачу?

По изменившемуся тону я сразу поняла, что мою ложь Альмира скушала с потрохами и уже начала переваривать.

— Оно самое!

— Пациентка, – разочаровала меня Альмира. – Постоянная, проверенная… лечится у нас уже с полгода. Она и мать Олесину видела, потому и бусы принесла – мол, цветы-конфеты – это пошло, а янтарь ей в стиль будет. Где-то месяца два назад.

— А она вашей Русиновой не родня, эта пациентка?

— Если и так, Олеся Юрьевна мне не отчитывалась.

Терпение светлой похоже истекало. Ей явно не нравилось мое вторжение в их чистенький и уютный медицинский мирок.