Живые и мёртвые

Я хмыкнула, показывая, что оценила шутку, и повернула налево, к выходу на бульвар. Ничего стоящего там нельзя было найти, но это самый близкий путь к парку – а уж в нем пополнить запасы можно за короткое время и без особых усилий.

На улице сразу же похолодало. Старые липы оделись желто-бурой листвой, сквозь которую то и дело пробивалась ржавчина рябин. Мокрые скамейки явственно излучали холод и, кажется, слегка шевелились. Ножки их книзу расширялись, бугрились перевитыми корнями и уходили глубоко в закаменевшую землю.

На углу, на первом этаже черной громады шестиэтажной «сталинки», светилась, помаргивая, одинокая вывеска книжного магазина. Сквозь старомодную штору пробивался голубоватый огонек – не то включенный телевизор, не то светодиодная гирлянда. У гостеприимно распахнутых дверей разложила на застеленных картоном деревянных ящиках свой товар Бабка-с-папиросами. Огромная, расплывшаяся, в необъятном сером пальто в елочку и засаленном черном платке, она на первый взгляд казалась кем-то вроде дяди Миши – безобидной, понемногу растворяющейся на Изнанке послежизнью… Потом бросалось в глаза другое.

Старуха, несмотря на неопрятность, а может, и благодаря ей, выглядела точно как живая. Почти лишенное морщин круглое, одутловатое лицо, набрякшие желтым мешки под глазами, цепкие узловатые пальцы с обломанными ногтями… Даже пахло от нее не умиранием, а обычной старческой нечистотой – позабывшим о горячей воде и мыле телом, мочой и лежалыми тряпками. Очень темные, почти черные глаза без малейшего свечения, свойственного беспокойникам, смотрели на нас с Дашкой с холодной цепкостью.

— Девочки, подходим, сигаретки берем… «Космос» есть, «Кэмел» есть, «Море»… Пачку берем, поштучно…

От монотонной заученной скороговорки по спине пополз тревожный холодок. Бабка-с-папиросами казалась обычной живой торговкой, полубомжихой, которых лет пятнадцать назад можно было встретить на каждом перекрестке. Вот только настоящий человек, не мог спокойно находиться в этом мрачном, похожим на оживший кошмарный сон, мире.

Она же облокотилась на стену дома и прямо, неотрывно смотрела на нас, и отечное лицо не выражало никаких эмоций.

Иногда мне казалось, что я припоминаю похожую старуху живой. Та точно так же она расставляла свои ящики на углу возле книжного, раскладывала упаковки – большей частью початые, охотнее всего у нее покупали сигареты поштучно… Что с ней случилось? Лежит, разбитая инсультом, умерла, просто поменяла точку?

Эта старуха продавала сигареты мертвецам.