Живые и мёртвые

Где обычные покойники творили что хотели и не прочь были напасть на случайного визитера, а то и на зазевавшуюся ведьму, заглянувшую в это место по делам. Я всегда боялась мертвых больше, чем бывших. И может быть, зря. Баба Тома любила говорить, что правильнее – наоборот.

Задумавшись, я едва не наступила на кучу тряпья и поспешно остановилась.

— Э-э…

— Здравствуй, ведьмочка.

— Доброго, Михал Егорыч.

Тряпки зашевелились, и из них поднялось опухшее, багрово-синее лицо с кое-где проступающей сетью черно-зеленых сосудов.

Вблизи было видно, что лохмотья – не одежда, а часть тела жутковатого существа передо мной. Точно так же давно приросли к покойнику костыли – правый к подмышке, а перед смертью отброшенный в сторону левый – к бедру. При ходьбе он Егорычу только мешал.

Это неправда, что с покойниками нельзя говорить. Заговаривать, давать знаки, хоть как-то обращать внимание на себя нельзя с бывшими. А мертвецу достаточно не называть своего имени. У них очень своеобразная память, и даже знав тебя при жизни, они вряд ли сопоставят воспоминание с тем, что видят сейчас.

Иначе помнят мертвые ведьмы, но они и сохраняют в себе больше человеческого.

Егорыч, например, замерз в девяностые, когда мне было тринадцать, и я едва ли не жила у бабы Томы. Как-то под настроение я почти час слушала его треп – в том числе и о себе. Мертвый бомж рассуждал о том, что свято место, мол, пусто не бывает: раньше здесь жила ведьма, ученицу к себе водила, а теперь вот я поселилась.

— Не угостишь сигареткой?

Я протянула ему пачку с последней, и не без интереса проследила, как покойник пытается оторвать приросшие к карману спички.

— Огоньку, дядь Миш?

— Так потом не возьмешь после меня, побрезгуешь. — Он все-таки принял зажигалку, чиркнул и затянулся. — Слабые у тебя...

— Так женские. — Я не стала уточнять, что сигареты — оттуда, а он — здешний. Ему даже беломор весенним ветерком покажется.

— Хорошая ведьма: и здесь, и там все держишь, — Егорыч выдохнул сизое облачко и страшно, туберкулезно закашлялся.

— Сегодня другая приходила, плохая. Черная. Бывшего с собой приводила.

Я вздрогнула. Черных в городе было немало, но одна сегодня побывала в нашем дворе точно. И во дворе, и в моей квартире. Бывшего с ней вроде бы не было, правда. Отстал по дороге? Или я его просто не заметила?..

— Какая черная, дядь Миш? Блондинка, в брючном костюме, с шарфиком?

— Красивая, – кивнул мертвый бомж. – Но черная. И бывший с ней молодой совсем был, но уже конченный.