Ведьмы

И длится оно ровно до тех пор, пока остается взаимовыгодным. И все эта твоя «дружеская бескорыстная помощь» - не более, чем взятка, инвестиция в намерении получения отдачи такой же «бескорыстной». Не лицемерие ли? Или вот у тебя с парнем «любовь-морковь», вся фигня. А дашь ты ему без подарков, цветов, походов в ресторан и всей той херни, что ты романтикой называешь? Хрен. А то, что «романтика», свечи все эти, шампанские - денег стоят, мы целомудренно молчим. А проституток ругаем. А в чем разница? В том, что они сразу дадут, а тебе еще перед оплатой жопой покрутить охота – дам - не дам? Бескорыстие, блин.

Все твое бескорыстие это или подачка – отдаешь то, что не жалко, или взятка, взнос с расчетом на возврат. И любовь вся ваша – сфера услуг с неопределенными тарифами.

Шойга закурила, выговорившись, довольная собой, довольная эффектной импровизацией, умело подчеркнувшей финал встречи. Взгляд ее победоносно пробежался по рядам слушателей, скользнул, не задержавшись по сидевшему на задних рядах Сергею Пеплу. Скользнул, ошибочно приняв его за одного из привычной аудитории – папенькиных дочек, едва выскользнувших из-под родительского крыла да маменькиных мальчиков, едва открывших для себя мастурбацию как средство борьбы с прыщами.

И потому несколько сбило ее настрой когда он, не подняв руки, спросил:

- Так что ж, по-твоему, тогда зло?

Шойга затянулась, давая себе секунды на эффектный ответ, на точку в дискуссии.

- Зла не существует. Его нет. Зло – это то, что мешает лично тебе жить.

Пепел не возразил и даже не ухмыльнулся в ответ, ничем не показав, что считает заявление Шойги неверным.

Но точки не получилось.

Это было очень странное место. И даже говорить, что оно было - неверно. Места этого не было нигде. На любой карте значились сотым дом, а сто вторым номерами – кладбище. Между ними – переулок, метров трех в ширину и все. На снимках камер и фотоаппаратов, по случайности направленных на этот дом оставались или смазанные пятна, или «НЛО» - темные следы от закрывшего объектив пальца.

А спутники неизменно показывали плотную облачность даже тогда, когда с земли небо виделось прозрачно-ясным. Люди же просто скользили взглядом по дому, не замечая его. На вопрос, задай его кто-нибудь, любой прохожий без тени сомнения описал бы только переулочек, что проходил между домом и кладбищем. И весьма удивился бы, предложи ему соотнести количество сделанным им шагов с описанной им картиной. Так и ушел бы гипотетический вопрошаемый, в раздумьях, но без ответа.