Самозванец

У меня совсем нет способностей?

Роман отпустил его руку и усмехнулся.

– Ну почему... дело времени и веры... Не торопись, мальчик, не дергайся. Все исполнится. Вот Ирочка тоже поначалу очень и очень волновалась. А потом все получилось – верно, Ира, прелесть моя?

Ира улыбнулась жуткой улыбкой и кивнула. На Ире Роман показывал неофитам, как у упырей затягиваются раны от крови. Имя ей было – Неуязвимая Демоница. Сначала Роман резал руки и шею себе, потом бросил – во-первых, больно, а во-вторых, нужно этих дармоедов использовать по полной программе, чтобы не воображали о себе, а то только кровь даром лакают.

А безделье упырей деморализует.

– Козла резать? – спросил Жора, пытаясь говорить любезно и с уважением. Последнее выходило у этого юного уголовника особенно плохо.

– Тебе, Жорочка, лишь бы резать, – откликнулся Роман насмешливо, чувствуя, как свита напряглась в предчувствии поживы. – Успеешь. Я хочу передохнуть и выпить еще человеческой крови. А потом – прикажу.

Жора ухмыльнулся. Он Романа побаивался и кормить его обычно не рвался, но никогда не отказывался, потому что демонстрировать слабость – не круто.

И еще, вероятно, потому что надеялся перейти и жить вечно.

Все приверженцы Романа и его культа мечтали жить вечно. Причем – любой ценой. И смотрели они на своего драгоценного лидера точно с таким же выражением, как и упыри. Тоже надеялись на свой кусок.

Именно поэтому Роман ни разу и пальцем не шевельнул, чтобы в действительности кого-нибудь перетащить. Только обещал.

Чем меньше на свете упырей, тем лучше. И еще – чем меньше свита, тем легче ее прокормить и сохранить несколько милых тайн.

Вроде той, что Вечность ходячим трупакам не светит.

***

Милка стояла в подъезде и ждала. Подъезд был чужой, шел третий час ночи.

У Милки в руке был большой хлебный нож, самый острый из всех. Она прижимала нож к груди, в складки платка, чтобы его не было видно, но его и так не было видно: в подъезде вывинтили лампочку. В последнее время Милка отлично видела в темноте.

Внизу, у начала лестницы, рядом с входом в подвал, стояла полная темнота, а Милка замечательно все различала. Способность видеть в темноте тоже была подарком Принца.

С тех пор, как Милка выпила крови Принца первый раз, прошло, наверное, недели две. Милка сбилась со счета. Она бросила ходить на работу. Она перестала есть. Совсем. И не чувствовала голода, что, вероятно, тоже было подарком Принца.

Зато все сильнее и сильнее хотелось убить.