Законодержец. Преступление без смысла

Дракон наклонился, его шеи вытянулись; их кожа была тёмно-зелёной и стёршейся, как старые покрышки. Из складок сыпалась земля с песком: зрелище напоминало распрямление шлангов.

Три головы замерли, разглядывая законодержцев, Глеба и Баюна. На каждой из голов темнели наросты, похожие на рога: загибаясь назад, они росли параллельно шеям. В желтизне глаз чернели щёлки зрачков — вертикальных и словно бездонных, а сами глаза излучали жестокость. Смотрели они с холодным любопытством: наверное, примерно так студент-медик взирает на лягушку перед тем, как её препарировать.

Глеб оцепенел. Стало ясно, что (а точнее, кого) он видел в небе, говоря с зеркальником по телефону.

— Надеюсь, ещё встретимся! — крикнул тот, зачем-то вытянув руку. — А это мой прощальный подарок!

Он прыгнул на дракона, выпустив что-то из рукава. В воздухе повис блестящий шар размером с теннисный мячик.

Вот только мячики не взрываются.

Шар разнесло на осколки, едва дракон взлетел. Тучи пепла, поднятые крыльями, почти скрыли вспышку... Закрыв голову руками, Глеб слышал, как о сферу что-то бьётся.

Потом понял, что: из шара вылетели иглы и острые пластинки.

Чтобы защититься, законодержцы вновь призвали ветер. А когда свист стих, змиулан с уносимым им зеркальником стали точкой над морем. Несколько мгновений — и они исчезли совсем.

— Глеб, ты как?! — крикнула Дея.

— Нормально... — соврал он через силу.

На самом деле кружилась голова, хотя плечо не болело — благодаря магии Баюна. Глеб хотел поблагодарить его, но сил не осталось даже на это.

Вадим Сергеевич поддел ботинком иглу: после взрыва они усеяли весь берег.

— Похоже, кто-то нами недоволен...

— Насчёт недовольных не знаю... — Монгол глянул на обломки сарая, на груды камней и с чувством добавил: — Но я дам ползарплаты тому, кто напишет за меня рапорт.

Глава 8

Ребёнком я был вчера

Через час после битвы законодержцев с зеркальником Аркадий Коротов спускался в лифте.

Лифт был стеклянным, но это стекло не разбила бы и пуля — впрочем, его и тротил бы не взорвал. Если бы кто-то призвал пламя и обжёг лифт огнём, на стекле не осталось бы и следа. А уж бить чем-то тяжёлым (да хоть кувалдой!) по нему могли год — и без всякого эффекта.