В плену реальности

На кровати лежала девчонка двадцати лет с пирсингом в носу и туннелями в ушах. Улыбаясь она выкладывала в виртуальную сеть Тары фотку своего браслета с десятью тысячами игровых часов. Под фоткой оставила подпись: «Спасибо маме и папе за денежки на обучение. Тара станет моим лучшим учителем по жизни! ;)».

За журнальным столиком сидел болезненной худобы человек. В свете тусклого пламени свечи он смотрелся в разбитое зеркало. Ему было не больше двадцати, но выглядел он куда старше. Круги под глазами, острые скулы и запавшие внутрь щёки.

На голове не росли волосы, топырились уши, а длинный нос с горбинкой пикировал к земле.

В разбитом зеркале отражался его голый торс. Длинная шея, выступающий утёсом кадык, обтянутые кожей кости ключицы и острые плечи. На груди, где отсутствовал даже малейший мышечный рельеф, было нанесено множество шрамов. Рубцы на теле изображали причудливые и корявые символы и фигуры: круги, звёзды, прямоугольники, несуществующие буквы.

Человек достал из кармана штанов нож-бабочку и движением кисти высвободил лезвие.

Взял со стола запечатанную колбу, содрал с неё алюминиевую заглушку и выпил. Спустя несколько секунд расширились зрачки. Затем он взял нож обеими руками и перевернул лезвием к себе.

Дверь открылась и на пороге показался накачанный мужик с армейской стрижкой:

- Тощий, там опять бомжи пришли. Тебя спрашивают. Прогнать их?

Не вытаскивая металл из плоти, Тощий повернулся. Выражение лица не изменилось. Как и прежде оно не выражало эмоций, за них говорили глаза.

Казалось, что чёрные круги зрачков растеклись по белкам, словно кто-то пробил прогнивший желток, и тот расползся по глазуньи. Во взгляде не было холода, показных угроз или презрения. Он источал чистую ненависть. Ненависть, граничащую с безумием…

Взгляд Тощего ударил вошедшего, будто ментальный выстрел. Он отступил на полшага и потащил за собой ручку двери. Не выдержав и пары секунд, качок развернулся и ушёл.

Закончив очередное уродство, напоминающее отпечаток куриной лапки, Тощий надел чёрную толстовку, накинул на голову капюшон:

- Скоро вернусь, любимая.

- Уже скучаю, любимый.

Тощий спустился и вышел на задний двор. У крыльца, перетаптываясь с ноги на ногу, ждали двое мужчин. Их обувь и брюки были вымазаны в дорожную пыль, от кого-то несло мочой. Они стояли, слегка склонив головы, и иногда поглядывали на довольно высокого Тощего из-подо лба. Один из мужчин обеими руками сжимал картонную коробку, руки второго прятались в карманах куртки.