Обманная весна

Страстно хотелось проникнуться спокойной убежденностью отца Николая или истовостью Грина, но стоило начать думать о дьяволе, о первопричине зла – и страсть тут же выгорала в дешевую оперетту, в голливудский мистический триллер – Джек Никлсон в главной роли…

– Если существуют вампиры, значит, существует и то, что их создало, – сказал отец Николай, и Иван услышал, как рассмеялся подходящий Грин:

– Доказательство от противного! Забавно, отец Николай! А знаете, что? Вере-то доказательства не нужны, вот в чем дело!

– Видишь, Иван, – улыбнулся и священник, но в этот раз его улыбка показалась Ивану несколько натянутой.

– Илья совершенно настоящий, в вере он крепок.

– Ванюха, что ты тут философствуешь? – сказал Грин, щурясь. – Нечего переливать из пустого в порожнее. Есть ходячие дохляки, я их вижу и буду отправлять в ту яму, откуда они выползают. Я ненавижу все противоестественное, а ходячий жмур – противоестественная штука, нет?

– Да, – кивнул отец Николай. – Только это тяжело осознавать.

Ты знаешь, как настороженно я относился… к твоим сражениям… пока ты не уничтожил тварь у меня на глазах. Я сам изрядно… скажем, растерялся, когда увидел, что это – не суеверие и не мелкое вранье некоторых современных писак… Забыть было бы куда приятнее, чем помнить… знаешь, Илья… иногда я радуюсь – да, радуюсь тому, что Господь меня уберег от такого дара, как твой.

Полуулыбка Грина стала победительной. Священник сделал короткий вдох, собираясь что-то сказать, но Грин его опередил:

– Только не говорите, что я горжусь, батюшка, – сказал он, махнув рукой.

– Я бы гордился, если бы себя переламывал – но мне, действительно, не страшно, понимаете? Это не хвастовство. Мне хорошо. Я чувствую себя на высоте. Я чувствую, что живу не зря – это так сильно, что просто совершенно не страшно. И никогда не было страшно.

– Даже не знаю, хорошо это или плохо, – сказал отец Николай, окончательно мрачнея. – Иногда мне кажется, что в этом есть что-то ужасное.

Мне по-прежнему не нравится эта твоя... война... я до сих пор уверен, что лучше тебе остановиться.

Грин отрицательно мотнул головой.

– Ничего ужасного, – сказал он насмешливо. – С людьми воевать ужаснее. А вообще, знаете, батюшка… вы – как доктор в полевом госпитале. Сами в войне участвуете, но в атаку не ходите. Поэтому не знаете, что в бою… в бою на страх времени нет. Других эмоций хватает.

Священник чуть нахмурился, но не возразил.