Обманная весна

Грин молча разглядывал его и курил.

– Слушай, – сказал Грин наконец, – ты можешь уйти, если хочешь. Я тебя принуждать и не подумаю. Если не выдерживаешь, давай, брось это дело.

У Ивана на глаза навернулись слезы.

– Я не такой несуразный, как ты думаешь, – сказал он с горчайшей обидой, не на Грина, а на собственную постыдную слабость. – Никуда я не уйду. И тебя не брошу.

– Ты же боишься.

– Ну и что?! – выкрикнул Иван в тоске. – Я и в горах так же боялся – справился же!

И соврал.

Страх в горах и в сравнение не шел с ледяным парализующим ужасом перед разверзнувшейся бездной преисподней.

Иван с невероятным наслаждением бросил бы все это – если бы Грин сказал: «Больше не будем, мне надоело». В последнее время Иван изо всех сил заставлял себя веровать истово – но, несмотря на веру и желание бороться со злом в меру своих сил, все равно думал: «Сдались ему эти вампиры…»

– Я попробую ее поискать, – сказал Грин. – Мы в их пространстве, может, получится. А ты можешь идти домой, если хочешь, правда.

Метро еще работает.

– Я с тобой, – сказал Иван упрямо, хотя внутренний голос твердил: «Идиот, идиот, беги!» – Я тебя прикрою.

– Хорошо, – сказал Грин. – Пойдем пешком.

Иван взял рюкзак. Факт наличия в рюкзаке могильного заступа его успокаивал больше, чем нож в кармане: Иван точно знал, что вампира можно убить заступом, но сомневался насчет лезвия, покрытого тонюсеньким серебряным напылением. Грин сунул пистолет под куртку за ремень и направился к подворотне.

Ивану волей-неволей пришлось идти следом. Изнанка старого города – дворы-колодцы без единой искорки света, тупики, воняющие мочой, пронизывающий холодный ветер, гуляющий по подворотням, гудящий в проводах, грязная наледь на асфальте – все это было нестерпимо. Одинокий тополь посреди загаженного двора скорчился, как обгорелый труп. Зеленая звезда цинично подмигнула в квадрате неба, в бурых клочьях несущихся туч. Молчанье и тьма высасывали из души последние остатки уверенности в себе.

Иван вытащил заступ из рюкзака и сжал в руке гладкую рукоять, которая казалась теплой на контрасте с жутким холодом ночи. Это простое действие успокоило его, как успокаивало, бывало, наличие полного боекомплекта. Иван сосредоточился изо всех душевных сил, желая действительно ощутить присутствие затаившейся твари из ада.

И ощутил. Свежий холодный ветер вдруг донес тошнотворный запах распада.