Обманная весна

Ивану захотелось обнаружить его источник, несмотря на все объяснения Грина, и он решительно повернул к освещенному проему арки, ведущему на большую улицу.

– Ты куда? – спросил Грин удивленно. Он держался самых темных мест и выглядел, как ищейка, пытающаяся взять след.

– Мертвечиной воняет, чуешь? – Ивана занесло. Страх вдруг исчез, пришла злость, желание что-то доказать себе, даже намек на азарт. – Может, трупак ходячий?

– Чушь, вампиры так никогда не пахнут, – отмахнулся Грин. – Она бродит где-то тут, я чувствую, а тебя понесло Бог весть куда…

– Грин, я тоже чую кое-что! – в неожиданном и радостном волнении Иван даже повысил голос.

– Ладно, – Грин вытащил пачку сигарет. – Только быстро.

Они прошли под аркой.

Улица была ярко освещена фонарями. Ночной магазинчик с водкой и шоколадом сиял и переливался золотыми и красными лампочками. Улица казалась спокойной, как девичья спальня – если бы не усиливающийся запах падали, смешанный с жирной струей дешевого и ядовитого дезодоранта и жевательной резинки «Дирол».

Грин сплюнул и закурил.

– Это не вампир, – сказал он небрежно. – Зря тащились. Упустили ее. Теперь уж не найдем.

Плотный мужик в кожаной куртке, не торопясь, вышел из магазинчика с блоком сигарет под мышкой. Он лениво жевал резинку, распространяя запах искусственной мяты – и, почему-то, гнилого мяса. Иван взглянул ему в лицо – застывшее и синюшно-бледное, с маленькими и запавшими глазками, и еще что-то неприятное было в его лице…

Мужик уже прошел, а Иван все смотрел ему вслед, пытаясь сообразить, что с ним не так – и тут заговорил Грин.

– Чч-ч… ляд знает, что, – сказал он озадаченно. – У этой штуки тени нет. Это не вампир, но и не человек.

Иван оглянулся – и увидел яркий блик на стволе пистолета.

– Точно? – спросил он радостно.

– Присмотрись.

Мужик вразвалку уходил прочь, ступая грузно и неуклюже. Его фигура, лишенная теней, выглядела на освещенной улице абсолютно неестественно, как неумело сделанный фотомонтаж.

– Гадюка! – прокричал он шепотом. – Замаскировался!

Грин выстрелил.

Мужик дернулся вперед и чуть не упал, утробно взревел – и вдруг, повернувшись на каблуках, с рычанием тяжело побежал к Ивану и Грину. Он растопырил руки и оскалился; в его голове зияла дыра, через которую на бледную неподвижную морду текло что-то черно-зеленое.

Грин выстрелил еще дважды.