Обманная весна

Его улыбка, грустная и дружеская, не открывающая клыков, выглядела все более и более человеческой. – Нам с тобой удалось отчасти исправить мою ошибку. Теперь опусти меня в небытие – это будет доброе дело.

– Я все равно не понимаю, – сказал Грин.

– Наверное, тебе и не надо. Ты вершишь Предопределенность – это хорошо. Стреляй, – сказал вампир, чуть подавшись навстречу выстрелу, как кошка подается навстречу ласкающей руке.

Иван наблюдал за этой безумной сценой, содрогаясь от ужаса. Он не верил ни единому слову мертвеца именно из-за того, что тот говорил страшно убедительно – и больше всего боялся, что Грин не выстрелит.

Но Грин кивнул – и нажал на курок.

Тело вампира грохнулось навзничь. Грин присел рядом на корточки, глядя в потускневшие вишневые глаза мертвеца, посидел несколько секунд – и обернулся к Ивану:

– Дай мне заступ на минутку. Надо как следует – чтобы не встал.

– Я и сам могу, – вырвалось у Ивана, но Грин поднялся и взял заступ у него из рук.

– Не спорь, салага, – сказал он так весело, что в голове у Ивана все пошло враздрай.

– Тебе же противно их трогать лишний раз? Ну так мне вот не противно, – и, нагнувшись к трупу, опустил его веки. – Ну... покойся. Дай тебе Бог твоего небытия, старина. Ад гораздо неприятнее.

Грин занес заступ – но тело вампира вдруг вспыхнуло бездымным синеватым пламенем, высоким и неярким, и за несколько секунд превратилось в кучку серого пепла. В пепле тускло блеснули цепочка какого-то темного металла и что-то, напоминающее оплавленный циферблат наручных часов.

– Вот и чудно, – удовлетворенно сказал Грин и улыбнулся. – Пошли к машине, Ванюха. Утро скоро.

***

Потом вампиры были еще, но, благодарение Богу, обычно у них не хватало времени на разговоры.

После той ночи, когда вампир подставился под выстрел, Грин здорово не поладил с отцом Николаем. Боевые товарищи гостили у бати, и Грину, пожалуй, не стоило распространяться о совести бесов.

– Ты не находишь, что это звучит, как компромисс? – спросил отец Николай.

– Ничего я не нахожу, – сказал Грин.

– Это вамп выдал, что его мучает совесть, а я просто повторяю. Он сказал, что устал от вины, потому что та, вторая… Он ее… ну как сказать… укусил? Обратил? Короче она вышла какая-то не такая – и это его мучает. Не то, что он убивал людей, а то, что его… эта самая… ученица…

– Илья, ты хорошо понимаешь, что говоришь? – спросил отец Николай. – Ты сам сказал: ему наплевать на то, что он убивал. Какая совесть?

– Не такая, как у людей. Другие принципы.